- А теперь, ребята, - звонкий голос экскурсовода, белокурой девушки в фирменном комбинезоне «Северного пути», перекрыл крики чаек над заливом, - добро пожаловать на борт первого в мире подводного газового танкера «Диксона»!

- Будь наготове, - шепнул Игорь Мите. – Держись рядом.

- Это… может – ну его? – опасливо оглянувшись, ответил Митя. – Может, не стоит?

- Салага, - с великолепным презрением ответил Игорь, и, не смотря на то, что был на полголовы ниже Мити, посмотрел на него как бы сверху вниз. – Боишься – так и скажи!

- Ничего я не боюсь, - надулся Митя. – Просто… Влетит же!

- Победителей не судят! – отрезал Игорь. – Море любит сильных!

- Смирнов, Дорохов! – отвлёк мальчиков от разговора голос классной руководительницы шестого «Б» Аллы Семёновны. – Опять замечтались? Отстаёте!

Спохватившись, ребята побежали догонять ушедший вперёд класс. Школьники столпились на пирсе вокруг экскурсовода. У бетонной стенки чуть покачивался на волнах огромный корабль настолько необычного вида, что неосведомлённый человек мог принять его за НЛО, сработанное умелыми щупальцами инопланетян.

Вытянутый корпус с покатой надстройкой полностью покрывали полированные плиты из маритена, особого сплава, не подверженного коррозии и обладающего низкой теплопроводностью. Внешне маритеновые плиты выглядели как тонированные зеркала, и корабль отражал в себе и бухту, и небо, и белые росчерки чаек, и шестиклассников, стоявших у трапа.

- Наш «Диксон» уникален, - с гордостью рассказывала экскурсовод. – Это головной подводный танкер целого семейства газовозов. Построен на «Севмаше». Атомная силовая установка нового типа использует для охлаждения реактора опреснённую забортную воду в режиме потока. «Диксон» способен перевозить двести тысяч кубометров сжиженного природного газа и двигаться под водой со скоростью до двадцати пяти узлов, что составляет более пятидесяти километров в час!

- А почему он такой… ну, зеркальный? – спросила дотошная Светка Петухова.

- Вам уже рассказывали про особенный сплав маритен, - улыбнулась экскурсовод. – Одна из его особенностей – при обработке он хорошо полируется и зеркалит, что исключает нагрев ёмкостей с газом солнцем в надводном положении. Кроме того, маритен обладает повышенной износоустойчивостью и абсолютно не подвержен коррозии. А теперь вы можете увидеть своими глазами устройство корабля. Пойдёмте внутрь. Завтра «Диксон» уйдёт в своё первое плавание, но сегодня он в вашем распоряжении. После осмотра танкера мы отправимся в главное управление, где проходит пресс-конференция с его создателями.

Шушукаясь и пересмеиваясь, ребята следом за девушкой гуськом пошли по трапу. Игорь кулаком ткнул Митю в бок.

- Ну, что? Твоё последнее слово, юнга.

- Сам ты юнга, - огрызнулся Митя.

- Ты со мной? – не отставал Игорь.

Митя стиснул зубы, посмотрел на приближающийся овальный люк, ведущий внутрь подводного танкера, и молча кивнул.

- Осторожно, здесь комингс! – предупредила экскурсовод, указывая на высокий порог люка.

Шестиклассники послушно переступали через него и спускались по крутому трапу вниз, в пахнущее нагретой пластмассой, металлом и почему-то кофе с ванилью внутреннее пространство подводного танкера. Там их встречали приветливые подводники и провожали в «центральный пост», главное помещение необычного корабля.

***

На пресс-конференции было многолюдно. Десятка три корреспондентов из разных стран и ещё примерно столько же фотографов, стримеров и операторов окружили вытянутый стол, за которым сидели руководители проекта «Северный путь», в западных СМИ более известного как «The Northern route».

- Таким образом, - заканчивал доклад генеральный конструктор проекта Евгений Семиндеев, - подводные танкеры являются самым рентабельным и выгодным средством транспортировки газа с месторождений, расположенных на шельфе Северного Ледовитого океана. Спасибо, господа.

- Мистер Семиндеев! – сразу же влез с вопросом опрятный мужчина с модной, окладистой бородой. - CNN, Фил Спаунфилд. Скажите, неужели строить подводные корабли выгоднее, чем надводные?

- Позвольте мне, - подал голос сидящий рядом с Семиндеевым заместитель руководителя проекта Иван Дорохов. – Дело в том, что шельф Северного Ледовитого океана — крупнейшая нефтегазоносная провинция на земле. Основные запасы углеводородов, не только газа, расположены в Баренцевом и Карском морях. Но если Баренцево море летом ещё как-то худо-бедно свободно ото льдов, то Карское покрыто льдом одиннадцать месяцев в году. Моряки его так и называют: «Бочка со льдом». Естественно, добыча нефти и газа в таких условиях очень затруднена. Существует два пути решения проблемы:  традиционная и инновационная. С традиционной все понятно – это строительство усиленных ледовых буровых платформ, способных противостоять гигантскому давлению арктических ледовых полей. Все вы хорошо знаете пример такой платформы – это «Приразломная».  И второй путь: вся инфраструктура, начиная с разработки и до транспортировки нефти и газа, полностью уходит на дно морское. Под лёд, понимаете? При этом экономически это куда выгоднее традиционного способа и почти сравнивается по цене с сухопутной добычей углеводородов. Посмотрите на схему…

За спиной Дорохова на панорамном вогнутом экране появилась анимированная графика: подо льдами на морском дне работали буровые установки, насосные станции, пункты сбора газа и нефти, подводные терминалы. К ним, бесшумно скользя через таинственный полумрак глубин, подплывали и пристыковывались подводные танкеры типа «Диксон».

- Подводные транспортные суда имеют определённые энергетические преимущества по сравнению с обычными судами, - продолжил Дорохов. -  При движении надводного судна традиционного типа на поверхности воды создаётся волнение, на преодоление которого непосредственно расходуется значительная часть энергии силовой установки. Если же судно будет двигаться под поверхностью воды, то волновое сопротивление с увеличением глубины будет уменьшаться, а при глубине погружения примерно до тридцати пяти метров практически исчезнет. Конечно, существует ещё сопротивление водной среды, но оно сопоставимо для надводных и подводных судов, а благодаря использованию особого сплава маритена у нашего «Диксона» уменьшается почти в два раза.

На экране виртуальный подводный танкер заправился газом и устремился прочь от терминала.

- Это означает, - подал голос Семиндеев, - что при равной мощности энергетической установки под водой можно двигаться быстрее, что, в свою очередь, приводит к увеличению эффективной транспортной способности судна.

- Кроме того, - подхватил Дорохов, - способность танкеров перевозить углеводородное сырье под водой существенно снизит уязвимость груза и порог вероятности надводных столкновений и атак террористов. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, мистер Спаунфилд?

Бородач не успел ответить – вопросы посыпались со всех сторон, как из рога изобилия:

- Насколько безопасен атомный реактор вашего танкера?

- Кто инвестировал в проект?

- Сколько человек будут обслуживать «Дискон»?

- Возможно ли использовать его в качестве военного корабля?

- Нашим зрителям интересно – как устроено это подводное чудо?

Последний вопрос был задан миниатюрной брюнеткой с большим, ярко накрашенным ртом. Дорохов улыбнулся, указал на неё авторучкой.

- Отличное определение, мисс. «Подводное чудо» - я бы хотел, чтобы завтра все газеты мира вышли с таким заголовком! И я отвечу на ваш вопрос. Точнее, ответит мой коллега, господин Семиндеев. Он – генеральный конструктор, ему и карты в руки.

Семиндеев кивнул, взял пульт и вывел на экран изображение подводного танкера в разрезе.

- По сути, более половины объёма судов типа «Дискон» занимают ёмкости для сжиженного газа, - сказал он, двигая по картинке пятнышко виртуальной указки. – При общем водоизмещении свыше четырёхсот тысяч кубометров судно развивает скорость до двадцати пяти узлов в подводном положении. Атомная силовая установка находится в кормовой части, вот она, на схеме. Отсек надёжно защищён двойной обшивкой, рёбрами жёсткости и отделен от остального судна специальным коффердамом, обеспечивающим, помимо прочего, ещё и биологическую защиту. Обслуживать «Диксон» будет экипаж всего из пяти человек.

- Как долго ваша подлодка может находиться в плавании? – крикнул кто-то из журналистов.

- Автономность определяется необходимостью «перезаряжать», так скажем, атомный реактор, - ответил Семиндеев. – То есть теоретически «Диксон» может трудиться в море до двух лет, не всплывая на поверхность. Практически, конечно же, ему придётся это делать, чтобы проводить ротацию экипажа. Все остальные технические характеристики проекта засекречены.

- Чего вы боитесь? – распахнула голубые глаза миловидная дама из первого ряда. – Происков мафии?

- О нет, - рассмеялся Дорохов. – Мафия нас пугает в самую последнюю очередь. А вот конкуренты… так называемые партнёры, я хотел сказать – эти да, не дремлют. На разных стадиях проекта мы ощущали, так скажем, весьма пристальное внимание к себе со стороны сразу нескольких транснациональных корпораций, занимающихся добычей и транспортировкой углеводородного сырья. Все, господа, всем спасибо! И у вас, и у нас впереди много работы.

***

- Тихо давай, - прошептал Игорь в самое ухо Мите. – На цыпочках, понял?

Митя ничего не ответил – он боялся. Если их сейчас заметят, то обо всем узнают родители. Они, конечно, и так узнают, но Игорь прав – после похода на «Диксоне» они станут первыми в мире детьми, совершившими подводное плавание, про них напишут в Википедии и покажут во всех новостях, а их «вконтакты» и «инстаграмы» завалят тысячами лайков. А вот если их просто поймают в грузовом трюме подводного газовоза до отплытия, никакой славы не будет. Митю, например, просто отругают и накажут - лишат смартфона на неделю и в кино до конца года брать не будут. Да и Игорю точно не поздоровится.

- Вон тот контейнер, - Игорь показал на серебристый металлический ящик, больше напоминающий шкаф. – Давай, давай, быстрее!

Они метнулись к контейнеру, распахнули дверцы. Внутри лежали пластиковые пакеты с логотипами «Северного пути». Игорь принялся вытаскивать их и сбрасывать за контейнер. Митя замер, оглядываясь, и получил от товарища сильный тычок в бок.

- Что застыл?! Помогай давай! Надо место освободить!

В четыре руки они споро разгрузили половину контейнера, и тут послышалось жужжание электромотора и шорох шин автоматического погрузчика.

- Быстро, лезь внутрь! – Игорь буквально затолкал Митю в контейнер, забрался следом и закрыл дверцы.

В контейнере было темно, пахло пластмассой и стиральным порошком. Митя наладился чихать, но бдительный Игорь вовремя пресёк это дело, подсказав товарищу:

- Дыши ртом. Да не так громко! Потихонечку…

Игорь вообще был парнем предусмотрительным и уверенным в себе. Маленький рост и так себе физические данные он лихо компенсировал кучей всяческих знаний, нужных и не нужных. И не просто компенсировал, но мог в любой момент подсказать, что нужно делать.

Идея с плаваньем на «Диксоне» тоже была его. И отец, и мать Игоря работали на «Севмаше», большом заводе, где и делали атомный подводный танкер. Отец был главным конструктором, мать – инженером. Неугомонный Игорь подслушал разговор родителей о первом плавании «Диксона» и разработал план. Он был прост, как все гениальное – так говорил сам Игорь: во время экскурсии на подводный газовоз они с Митей потихонечку отстают от группы, пробираются в трюм и прячутся в контейнере со сменной формой для экипажа.

Через пять или шесть часов «Диксон» выходит в свой первый коммерческий рейс. Когда газовоз уже будет в море, Игорь и Митя выбираются из контейнера и предстают перед капитаном с повинной. А повинную голову, как утверждал Игорь, и меч не сечёт.

- Они нас поругают, конечно, - убеждал он Митю, - но потом все равно оставят на борту. А куда им деваться? Не останавливать же «Диксон» из-за нас, не возвращаться. Это знаешь какие убытки?

Митя не знал и только кивал, во всем доверившись опытному и умному Игорю. И вот первая часть плана позади. Они в контейнере. Контейнер в трюме. Яйцо в утке, утка в зайце.

- А если училка нас запалит? – спросил Митя.

- Не бздень, - по-моряцки ответил Игорь. – Все учтено могучим ураганом. Наших сразу после экскурсии погонят на пресс-конференцию, там народу много, никто никого считать не будет. А потом – в автобус и домой. До школы ехать три часа, темно будет, все уснут или в смартфоны станут втыкать. Короче, нас хватятся только совсем вечером, часов в девять или десять, у школы, когда родители забирать придут. «Диксон» будет уже в море, понял?

- Понял, понял.

- А раз понял – все, тишина в отсеках, - сурово скомандовал Игорь. – Сидим, ждём…

***

Покинув здание пресс-центра, Дорохов и Семиндеев в сопровождении референтов сели в микроавтобус и автопилот быстро перевёз их к административному корпусу, где уже собралось все руководство проекта. Обсудив пресс-конференцию, перешли к главному – первому плаванию «Диксона».

- Иван Петрович, - сказал Семиндеев. – Может быть, все же отправим «Диксон» с экипажем?

- Нет, это условие заказчика – в первый рейс танкер идёт в автономном режиме, кораблём управляет Иван Иваныч.

- А смысл? – подала голос Галина Воропаева, полная брюнетка с крупными чертами лица. В проекте она отвечала за логистику.

- Смысл есть, - спокойно начал объяснять Дорохов. – В пилотируемом режиме, с экипажем, «Диксон» уже ходил на испытаниях, и мы, в общем-то, все знаем, что от него ждать. А вот Иван Иваныч в полной автономке корабль с грузом ещё не водил…

- Да кто такой этот Иван Иваныч? – воскликнул с противоположного конца стола финансовый менеджер Гамлет Абарян.

- Искусственный Интеллект, - ответил Семиндеев. – ИИ. Иван Иваныч.

- Робот что ли?

- Скорее компьютерная сеть, которой подчиняются все системы и узлы на борту. А точнее – программа, живущая в этой сети.

- И все же я не понимаю настойчивости заказчика… - задумчиво проговорил Семиндеев.

- Ну, хорошо, - Дорохов вздохнул, оперся руками о стол. – Это конфиденциальная информация, однако я вынужден сообщить её вам, дабы снять все вопросы. В общем, служба безопасности проекта совместно с ФСБ выяснили, что наши… гм, гм, партнёры, попытаются сорвать первый коммерческий рейс «Диксона». Сорвать всеми доступными способами. Думаю, до атаки в открытом море дело не дойдёт, а вот какую-нибудь диверсию устроить они вполне могут.

- Но какой в этом смысл? – спросила Воропаева. – Газовоз уже построен, в работе ещё три…

- Смысл как раз есть, - устало объяснил Семиндеев. - Авария во время перевозки газа покажет потенциальным клиентам, что система ненадёжна и даже опасна. Конечно, в таких условиях мы не можем рисковать жизнями экипажа.

- Ну, так что, коллеги? – Дорохов обвёл взглядом руководства проекта. – Надо принимать решение. «Диксон» может отплывать практически через пару часов. Загрузившись газом на подводном терминале в порту Сабетта, он по Северному Морскому пути через Берингов пролив направится в Китай, порт назначения - Фучжоу, там построено новое газовое хранилище с подводной причальной системой. При средней скорости в двадцать узлов «Диксон» преодолеет четырнадцать тысяч километров пути за четырнадцать суток – плюс-минус несколько часов. Голосую за скорейшее отплытие.

- Я тоже за! – сказал Семиндеев.

- За, - кивнула Воропаева.

- За, - поднял руку, как школьник, Абарян.

Остальные участники совещания тоже высказались «за».

- Таким образом, - подвёл итог Дорохов, - «Диксон» выходит в свой первый коммерческий рейс в автоматическом режиме. И немедленно. С Богом!

Он наклонился к панели связи, нажал кнопку вызова и отдал необходимые указания.

***

- А долго нам тут сидеть? – подал голос Митя минут через десять после того, как в трюме наступила тишина.

- Тихо ты! – прошипел Игорь и через несколько секунд добавил страшным шёпотом: - Пока в море не выйдем.

- А когда это будет? – не унимался Митя.

- Когда-когда, - проворчал Игорь. – Когда надо!

- То есть ты не знаешь, – уточнил Митя. – Ага, а если это будет завтра? А если через неделю? Что мы кушать будем? А в туалет тут куда ходить?

- «А если, а если…», - передразнил друга Игорь. – Если хочешь знать, главная проблема всех терпящих бедствие – не еда, а вода. Обезвоживание…

- Мы что, уже терпим бедствие? – встревоженно перебил Игоря Митя, переходя с шёпота почти что на крик.

- Да тихо ты! – напустился на него Игорь. – Ничего мы не терпим. Просто сидим и ждём.

- Я долго ждать не буду, - отрезал через пару минут тишины Митя. – Час, полтора максимум.

- И что потом? – ехидно поинтересовался Игорь.

- Ну, постучу в дверь.

- Никто не услышит. Этот контейнер откроют только тогда, когда «Диксон» выйдет в море. Я же тебе говорил: здесь хранится повседневная форма для экипажа, которую…

Договорить Игорь не успел – послышался низкий, ровный гул, через какое-то время к нему присоединилась мелкая вибрация, и пол под ногами мальчиков ощутимо качнулся.

- Что это? – прошептал Митя.

- Отплываем! – радостно воскликнул Игорь. – Всё! Ещё пару часов, и мы – моряки, понял?

- Понял, - уныло отозвался из угла контейнера Митя. – Я в туалет хочу.

- Эх ты… - с презрением сказал Игорь. – Настоящий моряк должен терпеть любые тяготы и лишения. Так в морском уставе написано.

- Да терплю я, терплю, - простонал Митя, и друзья замолчали.

Еле слышный гул силовой установки навевал сон. «Диксон» шёл ровно, без толчков и рысканий, и Мите даже показалось в один момент, что он находится не в трюме гигантской подводной лодки, а в самолёте, каком-нибудь трансконтинентальном Ту-444, спокойно летящем над облаками.

Но долго так продолжаться не могло, и Митя снова завёл речь о том, что его заботило в данный момент.

- Игорь, когда мы будем выбираться? Может, уже можно?

- «Когда, когда», - проворчал Игорь. – Когда экипаж за формой придёт, вот когда. Они ж переодеться должны из «парадки» в эту… в повседневную.

- А когда он придёт? – не унимался Митя.

- Когда положено, - солидно ответил Игорь.

Подождали ещё.

- Наверное, уже из бухты вышли, - на этот раз первым нарушил молчание Игорь. После этих слов он странно заёрзал, и Митя догадался, что у его всезнающего друга те же проблемы, что и у него самого.

- Может, попробуем вылезти сами? – робко предложил Митя.

Игорь раздумывал не долго.

- Слабак! – сказал он Мите и поднялся на ноги. – Ну, раз ты больше не можешь…

Игорь толкнул дверь контейнера. Она оказалась незапертой и легко открылась, но светлее не стало – в трюме царил мрак, лишь над грузовыми воротами горело оранжевое  табло «Выход».

- Что, идём? – Игорь оглянулся на Митю.

И они пошли, буквально ощупью пробираясь между контейнерами, ящиками и штабелями каких-то брикетов, упакованных в пластик.

- Сразу скажем, что заблудились, - повторял, в сотый, наверное, раз давно выученную наизусть легенду Игорь. – Отстали от экскурсии. Удивимся, что уже в море. Потом ты скажешь, что хочешь домой. Можешь заплакать.

- Почему я? – вскинулся Митя.

- Ну не я же, - резонно ответил Игорь и остановился у сдвижных створок грузовых ворот. Он подёргал их и растеряно произнёс: - Закрыто…

Он несколько минут топтались у ворот, потом Митя начал пританцовывать и озираться с таким видом, что Игорь вначале несмело, а потом уже решительно забарабанил кулаком по полированному металлу створок.

- Все, я больше не могу! – заявил Митя. – Может, тут какие-нибудь переговорные устройства есть?

И он принялся шарить в полумраке по стене. Вскоре его пальцы наткнулись на лючок возле самых створок. Митя открыл его, и не раздумывая ткнул в первую попавшуюся кнопку. Где-то под потолком загудел невидимый электромотор, и грузовые ворота начали раздвигаться.

Выскочив из трюма, ребята рванулись по тёмному коридору к кормовому гальюну – его месторасположение они запомнили ещё во время экскурсии. Когда все дела были закончены, и Митя вышел в коридор, закрыв за собой дверь гальюна, Игорь огляделся и сказал:

- Странно. И здесь света нет…

Они прошли по почему-то тёмному коридору, тянущемуся от трюма в корме до самого «центрального поста», расположенного в носовой части «Диксона». Игорь шёл первым, подсвечивая себе дорогу фонариком смартфона.

- Почему так тихо? – шёпотом спросил Митя.

- Потому что звукоизоляция хорошая, - сердито ответил Игорь, и Митя понял, что его друг нервничает. Это означало, что что-то пошло не так.

Добравшись до двери, ведущей в «центральный пост», мальчики остановились.

- Ну, готов? – спросил Игорь. Не дождавшись ответа, он повернул ручку и потянул тяжёлую железную дверь на себя.

Она открылась бесшумно. Митя следом за Игорем заглянул в ходовую рубку – и увидел мерцающие в полумраке дежурного освещения огоньки на пультах управления «Диксона».

Оба подводных путешественника сразу поняли – кроме них других людей на борту подводного танкера нет…

***

- Ни одного столбика! – в отчаянии воскликнул Игорь, и зачем-то потряс смартфон, словно бы надеясь, что индикатор антенны покажет сеть.

- Конечно, - меланхолично сказал Митя. Он сидел на полу, привалившись спиной к стойке пульта управления. Прошло примерно  полчаса с того момента, как друзья выяснили, что на «Диксоне» отсутствует экипаж и подводный танкер движется в автоматическом режиме. – На глубине в километр нет радиоволн, откуда тут сотовая связь?

- Ответ неправильный! – внезапно загрохотал в ходовой рубке страшный металлический голос, басовитый и очень уверенный.

Игорь от неожиданности выронил смартфон и присел. Митя вжался в угол между пультом и стеной, выпучив глаза.

- Это… кто? – дрожащим голосом спросил он, не глядя на друга.

- Разрешите представиться, - вновь загрохотал голос. – Искусственный интеллект транспортного подводного судна «Диксон» проекта 2093-03, голосовая оболочка «Иван Иваныч».

- И-иван… И-иваныч? – почему-то заикаясь, переспросил Игорь. – Вы… компьютер?

- Вопрос принял. Ответ отрицательный. Искусственный интеллект корректней именовать программой, - в голосе Ивана Иваныча не прозвучало ни тени снисхождения.

- Он управляет «Диксоном», - тихо сказал Митя. – Поэтому нет экипажа.

- Совершенно верно! - рявкнул Иван Иваныч. – Возвращаясь к вашему вопросу о сотовой связи – вы допустили в своих рассуждениях несколько ошибок. В настоящий момент «Диксон» идёт на глубине тридцати метров – это оптимально для достижения максимальной скорости. Радиоволны проникают и на такую, и на большую глубину, но существует ряд ограничений. Мобильные системы коммуникации во всем мире используют дециметровые волны, длина которых составляет от десяти сантиметров до одного метра.  В этот диапазон входят волны частотой от трёхсот мегагерц до трёх гигагерц. К слову, та же самая полоса частот также используется телевидением, системами Wi-Fi и Bluetooth…

- Как на уроке физики… - пробормотал Митя.

Иван Иваныч его не услышал – он продолжал вещать:

- Связь с подводными лодками, когда они находятся в погружённом состоянии — достаточно серьёзная техническая задача. Основная проблема состоит в том, что электромагнитные волны с частотами, использующимися в традиционной радиосвязи, о которых я уже упомянул, сильно ослабляются при прохождении через толстый слой проводящего материала, которым является солёная морская вода, из-за так называемого поверхностного или скин-эффекта. Поэтому для связи используются сверхдлинные волны, иначе называемые «мириаметровыми». Это волны с длиной свыше десяти километров, они распространяются в диапазоне очень низких частот в пределах от трёх до тридцати килогерц. Но для их приёма и передачи нужна специальная низкочастотная аппаратура, которая…

- А есть мы что будем? – перебил Иван Иваныча Митя. – Ведь если нет экипажа, значит, и еду не заготовили? 

- Не, не выйдет из тебя моряка, кореш, - солидно сказал Игорь. – Что ты все время ноешь? Туалет, еда, вода…

- Кстати, - сказал Митя. – И воды ведь тоже нет, наверное?

Игорь засопел, зачем-то оглянулся по сторонам и крикнул, обращаясь к искусственному интеллекту:

- Иван Иваныч! На борту есть вода?

- Вопрос принял. Отвечаю по порядку, - отозвался Иван Иваныч после короткой паузы. – Система жизнеобеспечения корабля отключена. Функционирует только установка регенерации воздуха, так как он необходим для нормальной работы ряда приборов и аппаратов. Питание на борт не принималось по причине отсутствия экипажа. Питьевая вода вырабатывается опреснительной установкой и подаётся в систему водоснабжения – в гальюны, душевую и на камбуз.

- Ну вот, - с облегчением выдохнул Митя. – Значит, обезвоживания не будет.

Игорь мрачно посмотрел на друга. Вся его былая уверенность куда-то испарилась.

- Две недели без пищи, - тихо пробормотал он и почесал подбородок. – Две недели…

***

- Первые попытки создать подводное грузовое судно, - рассказывал Иван Иваныч, - начали предприниматься ещё в пятидесятые годы прошлого века.

С момента отплытия «Диксона» прошло уже часов десять или двенадцать. Игорь и Митя послонялись по пустому кораблю, напились воды, разрядили свои смартфоны, поиграв в злых голодных птичек, и в конце концов вернулись в «центральный пост», где неугомонный Иван Иваныч принялся рассказывать им о предшественниках «Диксона»:

- Например, в апреле 1958 года Морская администрация США заключила с фирмой «Дженерал Дайнэмикс» контракт на исследовательскую проработку атомных подводных танкеров. В тоже время в Англии фирма «Митчел Энджиниринг Лимитед» совместно с фирмой «Саундерс Роу» изучает возможность создания подводного танкера грузоподъемностью до ста тысяч тонн, а японская судостроительная фирма «Мицубиси Хэви Индастрис» разработала подводный танкер грузоподъемностью до тридцати тысяч тонн. Эскизный проект этого судна был представлен японскими инженерами на Второй международной конференции по мирному использованию атомной энергии, состоявшейся в Женеву в 1958 году. Однако из-за того, что атомные силовые установки того времени были несовершенными, первые подводные транспортные суда...

- Это все понятно! – нетерпеливо перебил Иван Иваныча Игорь. – Но ты же можешь повернуть эту лодку назад? – Он посмотрел на друга, и Митя кивнул.

- Мы хотим вернуться домой, - сказал он.

- Увы, - прогремел Иван Иваныч. – Я не имею администраторских полномочий, чтобы отменить выполнение программы. Через тринадцать дней «Диксон» прибудет в порт Фучжоу.

- Тринадцать дней! – закричал Игорь. – Без еды! Без воды…

- Вода есть, - напомнил ему Митя.

- Да какая разница! – продолжал кричать Игорь, размахивая руками. – Мы сидим тут… И никто не знает!

Митя хмыкнул.

- Существует возможность использования аппаратуры связи для установления вербального и визуального контакта с главной диспетчерской проекта, - сообщил Иван Иваныч.

- Мы тут сдохнем! – кричал в этот момент Игорь. И тут до него дошло, о чем сказал искусственный интеллект.

- Мы что, может позвонить?.. – пролепетал Игорь.

- Такая возможность существует, - подтвердил Иван Иваныч.

- Что ж ты молчал! – снова завопил Игорь и даже пнул стойку пульта. – Интеллект ты… искусственный! Давай, показывай, где тут телефон?

- Вам надлежит проследовать в пункт связи, традиционно именуемый «радиорубка», - бесстрастно ответил Иван Иваныч.

…Опередив друга, Митя дёрнул дверь с надписью «Радиорубка. Посторонним вход воспрещён», ворвался внутрь – и замер, поражённый. Большой экран, установка дальней связи под ним, блоки усилителей, процессоров и даже микрофоны – все было разбито, перекорёжено, смято, расплющено, словно бы тут орудовали несколько дикарей с дубинами и каменными топорами.

- Ты что встал? – толкнул Митю в спину Игорь, проснулся в радиорубку и не выдержал – грустно присвистнул. – Ну и что это значит?

- Это значит, - твёрдо сказал Митя, - только одно. Мы тут не одни...

***

- Расстояние от порта отплытия Северодвинска до подводного терминала у Сабетты составляет две тысячи семьдесят пять километров, - голос Иван Иваныча грохотал в «центральном посту», словно камнепад. - «Диксон» прибудет к терминалу через сорок девять часов.

- И мы сможем выйти? – с надеждой в голосе спросил Митя.

- Всплытие и швартовка не предусмотрены программой, - пророкотал Иван Иваныч.

- Так отмените её! – в отчаянии закричал Игорь.

- Не имею полномочий. Программирование и перепрограммирование бортового компьютера «Диксона» осуществляется из главной диспетчерской проекта. В настоящий момент, как вам известно, связь с диспетчерской отсутствует по форс-мажорным обстоятельствам.

***

В главной диспетчерской проекта «Северный путь» был шумно. Здесь разместился импровизированный штаб, занимающийся одновременно и поиском пропавших мальчиков, и попытками связаться с подводным танкером. Изначально это не планировалось, но когда после просмотра записей с камер наблюдения в порту стало ясно, что остались на борту «Диксона» и не пошли вместе с остальными на пресс-конференцию именно Игорь Семиндеев и Митя Дорохов, приходящиеся сыновьями руководителям проекта, две проблемы слились в одну.

- Я с самого начала был против этой экскурсии! – раздражённо сказал Дорохов. – И вот результат.

Семиндеев вздохнул.

- Кто же знал… Мы хотели как лучше. Для ребят это была уникальная возможность увидеть своими глазами то, чего не видел ещё никто в мире. Вдруг для кого-то это станет решающим при выборе будущей профессии?

- Женя, Женя! – воскликнул Дорохов. – О чем ты? Наши дети сейчас на борту атомной подводной лодки, которую ведёт подо льдами взбесившийся искусственный интеллект! И связи нет!

- Это я… я виновата! – зарыдала в углу классная руководительница шестого «Б».

- Да вы-то тут причём, Алла Семёновна, - досадливо махнул рукой Семиндеев. – Если бы мы не поторопили вас с пресс-конференцией…

Он повернулся к Дорохову.

- Ваня, и ты тоже панику не разводи. Отсутствие связи вовсе не означает, что с «Диксоном» и нашими мальчиками что-то случилось, что Иван Иваныч, как ты выразился, «свихнулся». Скорее всего, это какой-то локальный сбой, поскольку телеметрия с борта поступает. Все системы работают нормально, установка регенерации воздуха запущена, система опреснения воды функционирует штатно. Это означает, что Иван Иваныч как минимум «в себе». Мы также знаем, что час назад «Диксон» благополучно принял груз газа на подводном терминале Сабетты и взял курс на Фучжоу.

- Там может быть хоть какая-то еда? – тихо прозвучал во время паузы голос женский голос. Все повернулись к жене Дорохова Ксении, сидящей у окна.

- Ну-у… - Дорохов развёл руками.

- Нет там еды, - отрезал Семиндеев. – Вода есть, воздух есть. Я уже сказал, Иван Иваныч обеспечит, тут можно быть спокойными.

- Спокойными?! – воскликнула его жена Людмила и взмахнула руками. – Наш сын две недели будет плыть в железной коробке под водой без еды, а ты призываешь быть спокойными! Да мы должны бить во все колокола! Президенту сообщить, я не знаю… Министру обороны!

- Мила, Мила, - Дорохов сделал успокаивающий жест. – Мы все на нервах. Спасательную операцию, конечно, организовать необходимо, но пока ещё есть время что-то придумать. Сутки, даже двое без еды – это не… не страшно.

- Ты сам попробуй, - вставила Ксения. – Если вовремя не пообедаешь , звереешь как…

Классная руководительница всхлипнула.

- Давайте без демагогии! – Дорохов прошёлся по диспетчерской, остановился возле дежурного, напряжённо всматривающегося в монитор. – Володя, ну что?

- По «Диксону» все в норме. Я поручил ребятам из IT-отдела склепать программку для обратной связи по телеметрическому каналу, - отозвался диспетчер. – Обещали к часу ночи сделать. Если все получится, перезагрузимся и попробуем связаться с Иван Иванычем.

- Вот! – Дорохов обернулся к остальным. – Видите? Все работают. Надежда есть. Так что с президентом и министром обороны пока подождём.

***

- Сейчас бы курочку. Жареную, с корочкой. Или пельмешек… со сметанкой… и перчиком посыпать. И в уксус потом макать. Я с уксусом люблю. А ты? – Игорь повернулся к Мите.

- Мне кажется, там кто-то ходит, - не отвечая на вопрос друга, сказал Митя и кивнул на приоткрытую дверь в коридор.

- Да нет там никого! – раздражённо воскликнул Игорь. – Я тебя о серьёзных вещах спрашиваю…

- О фигне ты спрашиваешь, - проворчал Митя. – И от твоих вопросов только есть ещё сильнее хочется. Я все думаю – кто аппаратуру сломал?

Игорь вскочил, отодвинул стул и захлопнул дверь в коридор.

- Мы весь корабль обшарили, три раза! Пусто! Везде пусто. Мы тут одни.

- И все же… Ты понимаешь, что кто-то это сделал.

- Кто-кто… Дед Пихто и бабка с пистолетом, - Игорь нервно хохотнул. - На берегу ещё сломали, случайно. Или специально. Диверсанты. Конкуренты. Слушай, жрать охота, как из пушки. Ладно, хоть вода есть и эта… установка для воздуха работает. Но если мы не найдём еду…

- Тихо! – перебил друга Митя. Он встал, на цыпочках подошёл к двери и осторожно приоткрыл её. – Слышишь?

Игорь отрицательно помотал головой – и тут же замер, округлив глаза и ухватившись за спинку стула.

Из коридора, перекрывая еле слышный мерный рокот турбин, донеслось отчётливое постукивание, словно бы кто-то отбивал музыкальный ритм – тук-дук, тук-дук, тук-дук.

- Я тебе говорил! – зловещим шёпотом произнёс Митя. – Там кто-то есть!

Игорь поднял с пола блестящий молоток, обнаруженный в мастерской, кивнул Мите на большой гаечный ключ, найденный там же. Другого оружия у ребят не было.

- Иди первым, - сказал Игорь.

- Почему опять я? – шёпотом возмутился Митя.

- Струсил?

Митя фыркнул, подхватил ключ и решительно шагнул в коридор. Игорь двинулся за ним, занеся молоток над головой.

- Иван Иваныч, свет! – крикнул он, покинув «центральный пост».

- Принято. Выполняю, - прогремел голос искусственного интеллекта, и коридор залил яркий свет светодиодных ламп.

- Никого, - сказал Митя.

- Ясное дело, - с облегчением бросил молоток на пол Игорь. – А ты что, хотел, чтобы тут диверсант какой-нибудь или террорист сидел, и от нечего делать мелодии на переборке выстукивал? Нет тут никаких диверсантов. Иван Иваныч, подтверди!

- Подтверждаю! – громыхнул Иван Иваныч. – Диверсанты, равно как и террористы, на борту «Диксона» отсутствуют.

Митя озадачено посмотрел на Игоря, потом на серебристую каплю миниатюрного динамика, из которого доносился голос Иван Иваныча, и внезапно его осенило.

- Иван Иваныч! – обратился Митя к искусственному интеллекту. – Перечислите, пожалуйста, всех живых существ, которые есть на «Диксоне»!

- Принято, - отозвался Иван Иваныч. – На борту находятся: Дмитрий Иванович Дорохов, двенадцати лет, ученик шестого «Б» класса школы номер два города Архангельска, Игорь Евгеньевич Семиндеев, двенадцати лет, ученик шестого «Б» класса школы номер два города Архангельска, а также…

Внезапно Иван Иваныч умолк. Митя судорожно сглотнул. Игорь проворно схватил брошенный молоток и завертелся на месте, испуганно озираясь.

- Иван Иваныч! – дрожащим голосом произнёс Митя. – Почему вы прервали ответ?

- Возникли трудности с классификацией третьей личности, находящейся на борту, - ответил искусственный интеллект. – Имеются неразрешимые противоречия…

- К-какие, - просипел Игорь, заикаясь от страха, и прижался спиной к стенке коридора. – К-какие… К-какие ещё п-противоречия? – он не выдержал и завопил, размахивая перед собой молотком: - Кто здесь?!!

Внезапно дверь, расположенная наискосок от входа в «центральный пост», и ведущая в кают-компанию «Диксона», сама собой распахнулась. Митя отскочил в сторону. Из темноты, царившей в кают-компании, на него и на Игоря уставились два больших, бледных, чуть светящихся глаза.

- Ну чего ты кричишь? – с укоризной произнёс скрипучий голос. – Всю рыбу в аквариуме распугал. Я здесь. Кузьмич.

- Мамочки… - просипел Игорь и упал в обморок.

***

- Евгений Викторович, Иван Петрович! – дежурный оторвался от экрана, снял наушники и обернулся. – Есть программа! Айтишники спрашивают: запускать?

- Запускай, - уверенно кивнул Семиндеев. – Что с телеметрией?

- Все штатно. «Диксон» прошёл траверз острова Вилькицкого и вышел в Карское море. Через три с половиной часа пройдёт остров Свердруп. Реактор, ходовая, навигационная аппаратура, система жизнеобеспечения – все работает в штатном режиме. Утечек газа нет.

- А что, могут быть? – с ужасом в голосе произнесла Людмила.

- Название какое жуткое – Свердруп, - сказала Ксения. – Как труп прямо…

- Девчонки, не нагнетайте, ради Бога! – оборвал их Дорохов и обратился к Семиндееву. – Женя, сколько они будут… запускать свою программу?

***

- Мы на каждом корабле есть, - улыбаясь в редкую бороду, говорил Кузьмич. – А как же иначе? В домах – домовые, в вагонах - вагонные, на самолётах – и то самолётные живут. А уж на кораблях без нас никак.

Про нас даже стихи есть:

Говорят, на нашей шхуне объявился домовой —

   Влюблённый в плаванья, бездомный домовой!

   Его приметил рулевой,

   В чем поручился головой,

   И не чужой, а своей головой![1]

Они сидели в кают-компании за пустым столом. Митя и Игорь во все глаза рассматривали своего диковинного попутчика – ростом с трёхлетнего ребёнка, но лицом – старый старичок. Красный нос торчит помидором, седая бородёнка топорщится веником, на теле – старая, но чистенькая тельняшка и парусиновые флотские штаны необъятной ширины. И глаза в обрамлении сеточки морщин – огромные, умные, цвета морской волны.

- Тут ведь дел столько – у-у-у-у… - продолжал Кузьмич. - За оборудованием следить надо? Надо. Порядок поддерживать надо? Надо. А крыс пасти кто будет, если не корабельный? Течи законопачивать? Плесень изводить? Снасти по ночам распутывать? Не, у корабельных работы больше всех.

- Тут что, крысы есть? – Игорь опасливо огляделся.

- Ага, - усмехнулся Митя. – И снасти. Вон, с потолка шкоты свисают. И эти… как их… ванты.

- Зря смеётесь, молодой человек, - укоризненно покачала лысой головой Кузьмич. – Я, конечно, старый корабельный, на первом советском танкере «Эмбанефть» службу начинал, но фору многим молодым дам. Специалист! Умею и электропроводку починить, и радарную установку. И даже атомный реактор обиходить, за что сюда и послан.

- Ага, - усмехнулся Митя. – И по связи вы тоже… специалист.

Кузьмич потупился.

- Тут вот какое ведь дело, ребятки… Это же первый рейс! Понимать надо. Все должно без сучка, без задоринки пройти. Вышли – загрузились – пришли в порт назначения. Иначе на Совете корабельных мне выговор влепят, смекаете? В общем, только мы вышли, только я с Иванычем договорился, а тут – вы, из трюма выбираетесь. Ну, всё, думаю, пропал рейс. Сейчас вы на связь с портом выйдете – и глуши машину, отдавай якоря. А мне потом выговор по профсоюзной линии.

- У вас и профсоюз есть? – удивился Игорь.

- И касса взаимопомощи, - кивнул Кузьмич и продолжил: - В общем, взял я вот этот самый молоточек… - Кузьмич кивнул на лежащий на столе молоток, - и… А потом, думаю, перед Фучжоу, починю все.

- Да-а, вам-то теперь выговор не влепят, - тоскливо пробормотал Игорь. – А мы сутки не ели. И впереди ещё две недели…

- Вот я клабаутерманн дубовый! – звонко шлёпнул себя по лбу Кузьмич. – Кальмар меня утащи! Акула меня перекуси пополам совсем! Якорь мне в бок! Штурвал мне на голову! Забыл! Начисто забыл, что вы у меня голодные. Но потерпите ещё минуту, молодые люди – сейчас всё будет…

Кузьмич соскочил с привинченного, согласно всем морским правилам, к полу вертящегося стула, хлопнул в ладоши, завертелся волчком, запел что-то смешное и странное, и вдруг откуда не возьмись в его длинных руках появились дымящиеся миски и тарелки, которые корабельный принялся ловко метать на стол, умудряясь ни расплескать ни капли.

Рядом с тарелками зазвенели на полированной столешнице блестящие ложки.

- Борщ флотский на первое, макароны по-флотски на второе. И компот, - проскрипел Кузьмич, прищёлкнув каблуками. – Приятного аппетита!

- А вилка где? – спросил Игорь, рассматривая оловянную ложку.

- Вилки и ножи не по нашей части, - развёл руками Кузьмич. – Мы ж, корабельные, домовым родня. Не можем сдержаться, устоять, стало быть. Как видим нож или вилку – сразу к себе в ухоронку тащим. Такая натура.

- Да ладно тебе, - уплетая борщ за обе щеки, укорил товарища Митя. – Ложка тоже сойдёт.

Ребята умяли и первое, и второе, напились компота и улеглись на мягком диване. После сытного обеда глаза их начали слипаться, но тут загремел Иван Иваныч. Голос его был необычайно торжественен и строг:

- Внимание! Только что по телеметрическому каналу впервые в истории подводного флота была установлена двусторонняя связь с центральной диспетчерской. Через пять секунд камеры системы внутреннего контроля «Диксона» начнут прямую трансляцию изображения…

- Ура!! – завопил Игорь, вскакивая с дивана. Он выскочил на середину кают-компании и начал отплясывать какой-то дикий танец, смесь самбы, румбы и спортивного рок-н-ролла.

- Спасибо, что хоть пять секунд дал, - проскрипел Кузьмич и уполз за диван.

Митя тоже поднялся на ноги и завертел головой в поисках камеры. Она нашлась в углу, рядом с портретом адмирала Макарова. Досчитав про себя до пяти, Митя помахал камере рукой и как можно веселее крикнул:

- Папа, мама, привет! У нас все хорошо!

***

- Ну, ты выдал, - с уважением сказал другу Игорь. – Я б не догадался.

- А что мне было ещё отвечать? – улыбаясь, ответил Митя. – Если бы ты не ляпнул, что мы борщ и макароны по-флотски ели…

- Да я это… - Игорь замялся. – На радостях сболтнул…

- Вот и пришлось сказать, что продукты с собой взяли и здесь приготовили, - Митя развёл руками. – Мама так удивилась…

- Молодец! – проскрипел Кузьмич, выбираясь из-за дивана. – У настоящего моряка смекалка на первом месте.

Корабельный просидел за спинкой весь сеанс связи и теперь разминал затёкшую спину.

-  Ну ладно, - сказал Игорь, - плыть нам разрешили, «Диксон» пойдёт в Фучжоу без остановок. А что ты дома скажешь, когда мы вернёмся? – он ехидно посмотрел на Митю. – Мама твоя такая: «Сынок, свари-ка борща», а ты: «мама, я разучился»?

Митя печально посмотрел на друга.

- Придётся в интернете видос смотреть, как борщ варить, - вздохнул он.

Но долго грустить Мите не дал Кузьмич. Подтянув штаны, он щёлкнул каблуками и бодро проскрипел:

- Та-ак! Слушай мою команду! Дорохов и Семиндеев! Зачисляетесь в экипаж «Диксона» на должности юнг. За время похода пройдёте обучение морскому делу, включая морские узлы, а также готовку, стирку, глажку и утюжку! Приказ обжалованию не подлежит. Становись!

И Митя с Игорем, сами не понимая, как у них так ловко это вышло, выстроились пусть и в короткую, но настоящую шеренгу и замерли, опустив руки по швам.

- А мы успеем? – прошептал Митя.

- Разговорчики в строю! – прикрикнул Кузьмич, пряча улыбку в усы. – Конечно, успеем. До Фучжоу ещё далеко.

© Волков С.Ю., текст, 2017

© АНО «Национальный центр инженерных конкурсов и соревнований», 2017

 

[1] Новелла Матвеева.