О БЕДНОМ ЖАНДАРМЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО…

879
11 минут

ОЧЕРК 3: ОБМИШУРИЛИСЬ.

Соболев, содержатель одной из орловских гостиниц, с утра был не в духе… Мало того, война с японцами началась как-то не так, неправильно, зима выдалась затяжная, вот март наступил, а весны так и не видать… А тут еще слухи, что революционеры с японцами готовят покушение на Государя Императора… С них станется… Мало того, что напали без объявления и топят наши корабли, но и министров бомбами разрывают… Вот прибывшие накануне постояльцы - очень подозрительные типы. Только устроились, не позавтракав, залились в город на весь день, появились только вечером… Вот что делать доброму человеку целый день в городе в такую погоду? А сегодня ни свет, ни заря наладились уезжать. Подай им паспорта, и все… Уезжаем, дескать, и все… А может быть…

Номера Соболева выходили окнами на вокзал Орловско-Витебской железной дороги. Краем глаза хозяин заметил пристава Байховского, входившего в здание вокзала. Соболев повертел в голове мелькнувшую идею, громко кликнул коридорного, широким жестом указал ему на стойку, буркнул: «Смотри мне!», торопливо застегнул шубу, и, увенчав себя меховой шапкой, толкнул наружную дверь. Через десять минут он горячо втолковывал исполняющему дела Второй полицейской части города Орла:

- …Ей Богу, Иннокентий Николаевич, сицилисты у меня в гостинице гнездо вьют… Два дня уже уходят заутро, возвращаются вечером… Вот что может делать цельный день в городе добрый человек? По улицам шататься? По церквам ходить? А сегодня как шилом их в одно место – съезжаем, говорят, паспорта давай… Точно, Иннокентий Николаевич, нечистое дело, революционеры у нас появились, выбирают, кого взорвать! Сицилисты…

Исполняющий обязанности пристава Второй части Иннокентий Байковский помолчал, и тряхнул головой:

- Разберемся, Иван Степанович. Разберемся…

***

Байковский не стал заморачиваться разработкой операции в лучших правилах сыскной науки. Он просто взял двух ближайших городовых и вломился в гостиницу, протопав по лестнице к номерам прямо в шинели и приказной папахе. Соболев подкатился к конторке, выхватил из-под крышки два паспортных бланка, жестом поманил за собой коридорного: Байковскому нужен был второй понятой.

Им не повезло. На стук в коридор из номера выглянул один человек. Его товарищ, как видно, ушел, пока хозяин гостиницы бегал за приставом. Увидев постояльца, Байковский насторожился. Человек действительно внушал подозрение своей какой-то «затёртостью», неприметностью: средний рост, среднее телосложение, совершенно невыразительное, какое-то «стёртое» лицо. Даже по одежде невозможно понять род занятий – то ли коммивояжер, то ли приказчик, то ли вообще студент, переодевшийся в статское платье. «Затёртый» постоялец с удивлением оглядывал собравшихся.

- Городской пристав Второй части города Орла - Байковский! – Иннокентий Николаевич немного повысил себя в должности, – Па-а-апрашу представиться!

- Фролов Николай Иванович, к Вашим услугам, господин пристав, - пролепетал постоялец, - А в чем дело?

Соболев сунул в руку Байковского соответствующий паспортный бланк.

- Фролов Николай Иванович? – переспросил, не теряя величественности, исполняющий дела пристава -  Паспорт, выданный Петербургским градоначальником двадцать седьмого июля одна тысяча восемьсот девяносто седьмого года?

- Да, это мой паспорт, – постоялец заметно нервничал.

- Сегодня утром вы сообщили о желании съехать с гостиницы.

- Абсолютно точно.

- Несмотря на то, что заплатили за гостиницу за неделю вперед…

- Это наше дело…

- Боюсь, Вам не удастся уехать сегодня днем, - Байковский по прежнему оставался воплощением величественности, - Вам придется пройти с ними. Для выяснения вашей личности.

- Почему?

- Вот этот ваш паспорт - фальшивый!

Коридорный тихо охнул.

- Сицилист, - процедил Соболев.

Они не поняли, что Иннокентий Байковский, прекрасный физиономист и психолог, отчаянно блефовал. Он чувствовал по поведению постояльца, что дело нечисто, но доказать подложность документа конечно не смог бы.

- Я вас задерживаю. Для выяснения вашей личности, - величественно изрек Байковский.

- Ну что вы, зачем задерживать! – засуетился постоялец, - Почему и сразу задерживать? Я сейчас вам все объясню… Только для этого нам стоит пройти ко мне в номер…

Он отступил в комнату, за ним втолкнулись два городовых и величественно вплыл Байковский. Хозяин гостиницы Степанов и коридорный заглядывали в комнаты через дверь.

- Сейчас все разъяснится, господин пристав, - постоялец суетливо вынул из кармана пиджака какой-то документ и подал Байковскому.

«Департамент Полиции, - прочитал Байковский, - Удостоверение № 7862… От 7 декабря 1902 года… Податель сего, Сергеев Николай Павлович, является сотрудником Департамента Полиции… Особого отряда наблюдательных агентов… Директор Алексей Лопухин» - по мере того, как он читал документ величественность его куда-то испарялась. Тем не менее, он не захотел сдаваться сразу:

- Но это удостоверение агента Сергеева, а вы Фролов!

Постоялец тонко улыбнулся, и вытащил из кармана еще один паспортный бланк:

- Я Сергеев Николай Павлович, вот мой паспорт, - глаза его светились торжеством.

И это торжество взбесило Байковского. Теряя остатки самообладания, он взревел:

- Обыскать!

Городовые притиснули постояльца к стенке, зафиксировали руки и сноровисто обхлопали карманы. На свет были извлечены записная книжка и листок с адресами. Байковский прочитал первые две строчки: «Рейнгардт Александр Николаевич, Введенская улица, собственный дом», «Цодиков Иосиф Абрамович, сельскохозяйственный отдел земской управы» аккуратно сложил лист, и, не взглянув на постояльца, сказал:

- Я задерживаю вас, Фролов вы или Сергеев, для выяснения вашей личности и установления характера ваших занятий, - и, обернувшись к городовым, бросил:

- В часть его!

Всему Орлу было известно, что присяжный поверенный Рейнгардт является опасным марксистом, а Иосиф Цодиков, видный эсер, выслан под негласный надзор из самого Петербурга.

***

Поручик Владимир Панфилов, адъютант начальника Орловского губернского жандармского управления казался воплощением энергии. Он ворвался в камеру арестованного, смерил Сергеева презрительным взглядом, и бросил через плечо:

- Этот?

- Этот Ваше Благородие…

- Значит, вы утверждаете, что состоите наблюдательным агентом так называемого «летучего отряда» Департамента Полиции, - обратился Панфилов к Сергееву.

- Так точно, господин поручик!

- И прибыли к нам в командировку?

- Так точно, господин поручик!

- И с каким заданием прибыли к нам, - казалось, что Панфилов не выговаривает слова, а выстреливает их в собеседника, громко и отрывисто.

- Не имею право разгласить, Ваше Благородие…

- Ничего! Разберемся и с вами, и с вашим заданием! – и через плечо, - Пусть еще немного посидит у вас. Мы его выведем на чистую воду!

***

На следующий день в двенадцать дня поручик Панфилов, воплощенная предупредительность, поскребся в дверь кабинета своего шефа, генерала-майора Павла Петровича Сильницкого и услышав громкое: «Войдите!» просочился в кабинет. В правой руке, но почему-то на отлете, он держал бланк телеграммы.

- Ваше Превосходительство! Павел Петрович! Тут понимаете ли, вот какое дело… Пришла телеграмма, ответ на наш запрос…

- Хватит мямлить! Давай к существу дела.

- Сергеев тот, за кого себя выдает, - лицо Панфилова выглядело обескураженным, - он действительно наблюдательный агент Особого отряда Департамента Полиции.

- Хм… Значит, все-таки «летучий отряд»… Налетели вороны… Визит Его Императорского Величества готовят, боятся, что мы сами не справимся! Сергеева отпустишь и извинишься перед ним… Да, пригласи мне Извекова…

- Слушаюсь! – Панфилов поспешно скрылся за дверью.

Чуть позже, выпуская Сергеева, он тоже воплощал собой предупредительность…

***

Оставшись один, генерал-майор Сильницкий встал из-за стола, прошелся по кабинету, посмотрел на портрет императора, выполненный в полный рост, покачал головой: «Не доверяют… Мне - не доверяют! Морока с этими высочайшими визитами! Но мы еще посмотрим, кто кому утрет нос!»

В дверь постучали. Сильницкий поспешно занял свое место и крикнул:

- Войдите!

Вошел плотный усач средних лет в унтер-офицерском мундире:

- Ваше Превосходительство! Унтер-офицер Стефан Извеков по вашему приказанию прибыл.

- Вот и хорошо, что прибыл… Стефан, ты кем был до меня? Простым унтером. Кем ты при мне стал – филёром управления с жалованием наблюдательного агента!

- Так точно, Ваше Превосходительство! И я это, доброту помню…

- А раз помнишь, вот тебе задание. Появились у нас в городе люди. Найди мне их. А как найдёшь…

***

Через день Панфилов вновь стучался в кабинет Сильницкого.

- Ваше Превосходительство! Полицейскими Третьей части снова задержан человек, называющейся членом «летучего отряда» Департамента Полиции… Назвался Ивановым… Будем отпускать, Павел Петрович?

- Иванов, значит? – генерал-майор Сильницкий почему-то казался очень довольным, - Почему сразу отпускать? Пускай посидит… в полицейской части. А мы тем временем новый запрос отправим. В Департамент Полиции. Составляйте, Владимир Александрович. Я подпишу.

***

Старший отрядный филёр «летучего отряда», Егор Тимачёв был вне себя. Его подчиненные не просто «спалились» самым пошлым образом, но и фактически сорвали важную командировку. Он и его подчиненные вели от Москвы человека, по паспорту Адленберга Фишера, который вполне мог оказаться членом Боевой организации эсеров и готовить покушение на Государя Императора. Здесь, в Орле, во время предполагаемого визита… Но установить, или опровергнуть это необходимо было тихо, не привлекая внимания местного жандармского управления. И вот, едва установив первые связи Фишера в Орле, подчиненные дали раскрыть себя орловским жандармам. Что теперь прикажите делать?

- Как, как вы могли позволить себя арестовать? – шипел Тимачёв.

Сергеев и Иванов сидели понурившись. Еще два филёра «летучего отряда» - Захаров и Линёв – сидели у окна и с преувеличенным вниманием изучали что-то на улице, пряча ухмылки.

- На меня донес содержатель гостиницы, где я остановился, - оправдывался Сергеев, -  Эти обыватели бывают такими подозрительными…

- Меня полдня «водил» человек. Усатый такой. Чернявый. Лицо круглое, чистое… Плотного такого телосложения… а потом подошел к городовому – и я в кутузке, - поведал Иванов.

- Усатый, плотный, говоришь… Интересно… Это филёр местного управления, Извеков, - сощурился Тимачёв, - Ты хочешь сказать, что не мог стряхнуть с хвоста местного филёра? Встать!

И, не закатывая рукавов, Тимачёв резко врезал подчиненному «под-дых». Как в свое время проделывал с самим Тимачёвым знаменитый Медников, когда молодой еще Егорка упускал объект наблюдения. Иванов молча держал удары. Ему тоже хотелось в старшие отрядные филеры.

- Этот Извеков, - сказал Тимачёв, закончив экзекуцию, - по-видимому, вел тебя от гостиницы Соболева, полгорода продержался у тебя на хвосте и вывел на тебя городовых… Самородок… Сорвал нам командировку… - поглядел на подчиненных и закончил мстительно, - Вот пусть и дальше разгребает грязь в здешнем управлении… Могли бы взять его к себе – но не возьмём.

Темачёв снял с вешалки скромное коричневое пальто:

- Ладно, я в местное управление. Алексей Александрович наверное уже прислали телеграмму местному генералу… Без меня из номера носа не высовывать! Закажите себе чаю, что ли…

***

Генерал-майор Сильницкий действительно в этот момент держал в руках телеграмму директора Департамента Полиции Алексея Александровича Лопухина. Директор выговаривал ему за арест своих агентов и даже намекал на неполное служебное соответствие старого генерала.

- Я-то как раз своему месту соответствую, - улыбнулся в усы Сильницкий, - а вот ты, из молодых - да ранний… Выскочка… Белая кость…

Генерал-майор Сильницкий очень не любил либеральничающих молодых людей из «хороших семей».

- Панфилов!

- Я, Ваше Превосходительство!

- Владимир Александрович, составьте черновик письма для господина начальника Департамента. В том духе, что оба его агента были задержаны чинами общей полиции, - Сильницкий тонко улыбнулся, - и наше управление не имеет к этому ровно никакого отношения… А лучше даже так: «Пребывание в Орле Сергеева, Иванова и других филеров мне не было известно. Задержаны чинами общей полиции без моего ведома», - к концу небольшой речи генерал-майор Сильницкий просто лучился удовольствием…

Он утёр нос этим молодым выскочкам из Петербурга…

Визит Николая II в Орел состоялся 6 мая 1904 года. В эти месяцы царь ездил по всей стране, пытаясь вдохнуть энтузиазм в русское общество в связи с началом русско-японской войны и поднять дух солдат, отправляемых в Манчжурию. Царь отстоял обедню в церкви Черниговского полка и лично благословил солдат и офицеров в дальневосточный поход иконой. После этого последовали протокольные мероприятия. А 24 мая 1904 г. генерал-майор П.П. Сильницкий был произведен в генерал-лейтенанты и уволен в отставку по болезни с мундиром и пенсией. Не исключено, что на эту отставку повлиял эксцесс с филёрами «летучего отряда».

© Гуларян А.Б., текст, 2018

  • Комментарии
Загрузка комментариев...