– сказка для взрослых –

Часть I.

Марк Моисеевич Моськин в кругу свих коллег и друзей, имел имя аббревиатурное – МММ. И не из-за совпадения в расстановке первых букв, а главным образом потому, что имел редчайший талант делать деньги из ничего. Не выходя из кабинета, практически в одиночку, он приносил фирме процентов тридцать прибыли путем реализации сложнейших финансовых схем, способами только ему одному понятными и, что самое удивительное, оставаясь при этом в рамках действующего законодательства. В тот злополучный вечер Марк Моисеевич, завершив расчеты очередного финансового проекта под названием: «Вывод длинных денежных средств через короткий обнал, с последующим вводом денег обратно», пребывал в отличном расположении духа.

Рабочий день склонился к закату, само собой, напрашивалось простое, логичное решение: «Пора домой!»

 

В районе шести часов вечера, он выключил компьютер и, блаженно закрыв глаза, расслабился в кресле. В точной последовательности, Моськин живо представил себе все этапы возвращения домой от рабочего стола, до прочтения газеты за ужином. Представил, как выходя из кабинета, устало отдуваясь, традиционно произнесет в адрес подчиненных сакраментальное: «На сегодня хватит, всем спасибо». Представил, как с удовольствием пройдет мимо очаровательных сотрудниц финансового отдела, и как дружно они пожелают ему всего хорошего, даря на прощание  теплые, благодарные улыбки. Как войдет в лифт, который умчит его на первый этаж, как на выходе из здания поблагодарит охрану за бдительность и скажет им: «Удачи, парни!» Как придя домой, нежно обнимет жену,  поцелует в уста и прижмется к ее теплой щеке…

Моськин вздрогнул от удовольствия, открыл глаза, встал, быстро собрал документы в стол и вышел из кабинета. Отдел был пуст, только рыжая кошка по кличке Дуся, по-хозяйски чинно гуляла меж столов, приветливо помахивая пушистым хвостиком.

Утекли по домам! – сделал невеселый вывод Моськин. – Оно и понятно – женщины! На их плечах: дом, работа, дети, хозяйство, забот полон рот, не позавидуешь! Надо у директора премию для них выхлопотать, да и самому почаще проявлять внимание, может кому помощь нужна, участие…   

Часть II.

На площадке девятого этажа он стоял один, поджидая скоростной литерный лифт под номером 4 – БИС, тот, что курсирует, минуя третий и второй этажи, прямиком до первого. Как человек по натуре последовательный, он не разменивался на кабины, что идут со всеми остановками или экспрессом до третьего. Там потом вниз по лестнице еще два этажа топать, потому он предпочитал ждать, что называется, до победного.

Неожиданно на площадке погасло освещение. Моськин настороженно подумал: «Только этого не хватало!» Он сделал осторожный шаг вперед и замер в ожидании. Через пару минут колокольчик оповестил о прибытии кабины. «Цзинь…» – стрелка указала направление движения вниз – мгновение, и двери с шумом разъехались в стороны. В лифте было темно, как на площадке, только бледная подсветка кнопок на табло чуть освещала небольшое пространство у входа. Неожиданно, из темноты кабины выскочил человек, по размеру и повадкам похожий на крупного мужчину. Он что-то выкрикнул и, нырнув в дверь запасного выхода, растворился во мраке лестницы. Не разобрав реплики Моськин злорадно отметил: «Психи! Эти частенько сами с собой разговаривают». Марк Моисеевич сухо сплюнул, вошел в лифт и, с чувством человека спешащего домой, радостно вдавил кнопку первого этажа: «Поехали…», – кабина качнулась пару раз и почему-то рванула наверх.

          – Зря, не обратил внимания на мужика, – вслух произнес Моськин. – Наверно, он хотел меня предупредить о неисправности лифта, видать, ему тоже надо вниз, потому он и выскочил как угорелый. Неправильно реагировать на происходящее чисто рефлекторно: звонок – лампочка, вошел – нажал, думаешь поехал вниз,  ан нет – вверх!

          «По техническим причинам, – предупредил диспетчер хриплым голосом динамика, – скоростной лифт проследует до последнего этажа без остановок! По причинам…, по техническим причинам…,» – Ну, совсем хорошо, придется прокатиться до двадцать четвертого. – В этом месте Моськин употребил традиционно-сложное словосочетание, присущее только интеллигентным людям. Провожая взглядом медленно ползущие на табло лампочки, он с грустью размышлял: «Это как в метро – проедешь нужную остановку – время жалко, да и глупо, а еще хуже, когда проедешь две, начинаешь переживать, будто потерял что-то. В такой ситуации первая мысль, стоп-кран дернуть!»

          На двадцать четвертый этаж, шелестя стальными тросами, лифт поднимался без остановок. В районе прохождения двадцатого скрипучий женский голос диспетчера еще раз объявил: «По техническим причинам скорость лифта при прохождении от первого до двадцать четвертого этажа, а потом обратно до первого, будет снижена. Повторяю, по техническим причинам…, по причинам…,»

Видимо на всякий случай, а может из-за любопытства свойственного людям  умственного труда, может в силу недоверия к любой информации, Моськин нажал кнопку "Стоп", потом попробовал кнопку «Первый», и так повторил несколько раз: кнопка "Стоп" и снова на первый, убедившись в бесполезности усилий, он сдался и решил подождать окончания подъема.

Вдруг, краем глаза он заметил: в углу кабины, что-то дернулось и затихло. Марк Моисеевич вздрогнул всем телом и не на шутку испугался: «Тьфу ты, померещилось что ли!» – подумал он.

В углу опять шевельнулось. Моськин с трудом пригляделся: в кромешной тьме, еле заметной, серой тенью слабо проступали чьи-то неясные контуры.

          – Здравствуйте, – прошептали контуры дрожащим женским голосом. В этот момент послышался скрежет тормоза – вздрогнув, кабина замерла. Двери разошлись в стороны, осветив внутри-лифтовое пространство - вжимая хрупкое тельце в угол кабины, на Моськина испугано взирала хрупкая девушка лет двадцати. Кабина качнулась, что-то щелкнуло, двери закрылись, лифт дрогнул, дернулся и в кромешной  темноте пошел вниз.

– Наконец-то, – облегченно выдохнул Моськин.

Часть III.

          – Вам, собственно, какой этаж был нужен? – из вежливости поинтересовался Марк Моисеевич у девушки.

          – Вы меня спрашиваете?

– Ну а кого же! Здесь, что еще кто-то есть?

– Кажется никого, – пролепетал дрожащий голос. – Мне надо было на последний…,

          – Так что же вы не вышли? Мы теперь вниз поехали…

          – Я хотела выйти, но вы не дали…

          – То есть как это – не дал?

– Не позволили пройти.

          – Девушка, вы в своем уме?

          Лифт плавно притормозил «Двадцать третий этаж, – отметил про себя Моськин. – Ну, теперь со всеми остановками, будем психов подбирать!»

Открылись двери. В полумрак лифтовой кабины вошла заметно-крупная дама бальзаковского возраста. Обладательница столь незаурядной фигуры, скорее всего, была рыжеволоса – даже без освещения её распущенные волосы отливали блеском холодной бронзы. Проходя мимо Моськина, она лишь слегка задела его плечом:

– Извините, – произнесла она глубоким баритоном.

Почувствовав на своем плече усилие равное пяти бар, Моськин представил на минуту, как бы эта прелесть жила в его доме: «Хорошо, что у моей половины с этим более аккуратно устроено…»

          – Ой, – раздалось из глубины кабины, – вы мне на ногу наступили…

– Раньше надо голос подавать, чтоб заметили! – грубо отрезала дама. Она нащупала в углу девушку и безапелляционно заявила. – Так, ясно: жажда острых ощущений, а может ещё,  скажите любовь! И до чего же надо опуститься, чтоб свидание в лифте назначать. Какое падение нравов...! 

– Не так все это, не так, – пропищало из темноты, – не хотела я…

– Ладно, не тушуйся, понимаю! – резко перебила дама и кивком головы показала в сторону Моськина. – Кажется, по контурам, мужичок породистый, хотя лично для меня, мелковат будет!

– Что вы такое подумали? Я еще девушка! Мне наверх надо, на последний этаж…

– Так, что же ты вниз едешь, и жмешься в угол, как моль в гардеробе?

– Я хотела выйти…, - она пугливо запнулась, – а этот гражданин… меня не пропустил!

Только сейчас до Моськина дошел неясный смысл их разговора. Он обернулся и твердо заявил:

– Вам девочка, определенно надо к психиатру показаться, причем срочно, но, насколько мне известно, на двадцать четвертом этаже этого здания,  нужного вам специалиста нет!

– Теперь мне становится понятно, – вмешалась дама. – Он к тебе приставал? Ну, говори, не бойся! Было…?

– Раз он меня не выпустил, можно и так считать, возможно, он умысел имел! Не успел он, спугнули вы его.

– Девушка, что вы такое говорите, – начал Моськин, но лифт тормознул и открыл двери. На двадцать втором этаже в кабину вошел знакомый Моськина юрист Стручков и громко произнес:

– А, МММ! Ты чего это наверх ездил? Ха, понятно, застукал я тебя! Давай, колись! – Нимало не заботясь о том, что подумают о нем попутчики до первого, он продолжил удовлетворять свой пошлый интерес. – Выходит загулял? А мне говорили, что ты вроде как не по этому делу…!

– Отвали Стручков, не до тебя, я уже двадцать минут катаюсь в этом долбаном лифте. Представь мое положение – глупее не придумаешь…!

– Да ты здесь не один…? В полумраке, с девочками…! Познакомь! Ну, давай Моськин, не жлобись, похоже тут на всех хватит!

– Это кто такой? – строго спросила дама у девушки. - Ты его знаешь?

– Нет, но кажется по голосу, где-то видела…

– Вот как! – обрадовалась дама. – Так здесь по сговору группа озабоченных по лифтам специализируется. Клички их запомни. Один вроде – МММ, другой кажется – Стручок.

– Девушка, вы, когда будете записываться на прием к психиатру, заодно и для этой женщины талончик возьмите. Доброе дело сделаете! – сострил Моськин и самодовольно ухмыльнулся. - Вдвоем вам будет веселей…! Ой! – Неожиданно произнес Марк Моисеевич, почувствовав сильный толчок локтем в спину.

 – У вас, что от клаустрофобии крыша поехала? – успел спросить Моськин и от следующего удара, отлетел к дверям лифта.

– Что здесь происходит? – заинтересовался Стручков. –  Ссоритесь что ли? – Он инстинктивно отстранил от себя Моськина.  Желая как-то сориентироваться в тесном пространстве лифта, Стручков вытянул обе руки вперед и, сделав неосторожный шаг в неизвестность, нечаянно нащупал даму.

– До чего богатое тело! – сразу оценил Стручков. – Кто вы, миледи? – Удар женской сумочки выше колен прервал не начатый диалог. Удар был настолько точен и имел такую чудовищную силу, что, издав стон схожий с ревом марала во время осеннего гона, Стручков рухнул на пол лифтовой кабины. – За что?! – выдавил стон Стручков и затих.

 – Если будет за что, вообще зашибу – не обижайтесь! – вежливо ответила дама.

– Сегодня что, состоялся групповой побег из дурдома? – спросил Моськин, судорожно нащупывая на панели кнопку «Вызов». – Вы выбрали этот лифт, чтоб до утра отсидеться...?

– Слушаю, – послышался из хриплого динамика голос диспечера. – Говорите, слушаю…

– Срочно, слышите, срочно остановите кабину, – взмолился Моськин, – в этом лифте две не совсем адекватные женщины кидаются на мужчин и рукоприкладствуют не по делу…

– Знаем-знаем, чем вы там занимаетесь – извращенцы! –  ответила диспетчер. – Мы вас  голубчиков от двадцать четвертого этажа взяли на контроль. Наряд полиции уже вызвали, так что потерпите до первого, скоро мы вас примем! – в динамике послышался треск, щелчки и связь прервалась.

В отчаяние Моськин вцепился в двери, пытаясь раздвинуть руками, и тут произошло чудо – лифт остановился, двери отворились и в полумраке двадцать первого этажа раздался истошный вопль радости. Не вставая с колен, ползком на четвереньках, оттолкнув Моськина, из лифта выскользнул раненый Стручков. Нырнув в темноту, он бесследно исчез в районе пожарной лестницы. Моськин, попытался было шагнуть следом, но сразу почувствовал, как в воротник его пиджака мертвой хваткой вцепилась женская рука и потянула обратно.

– Куда? Не спеши дружок, ты еще за девушку ответишь! Вдруг она понесет от тебя или как, решил поматросить, потом бросить? А ты чего молчишь, – переключилась дама на «пострадавшую», – он тебе обещал жениться? Говори, не бойся! Если приставал, пусть женится, я свидетелем у вас буду! – В этот момент двери закрылись, почему-то погасла подсветка кнопок и лифт в полнейшей темноте продолжил спуск.

– Отпустите, – взмолился Моськин, уже не помышляя о сопротивлении,  – я давно немолод, да и женат уже много лет…

– Вот и хорошо, пусть твоя жена узнает, с кем живет, а то вы любите по-тихому бегать – молодух им подавай! Когда я своего раскусила, сразу покончила с деклассированным элементом и более дел с ним не имею.

– Охотно верю и искренне сочувствую вашему мужу, – вежливо согласился Моськин, желая как-то сгладить конфликт. – Однако, мне пора…

– Молчать! – рявкнула мадам, – тебе слова не давали, кстати, я забыла представиться – Зинаида Семеновна.

– Очень приятно! А, как ваша фамилия, уважаемая Зинаида Семеновна? – заискивающе спросил Марк Моисеевич, пытаясь как-то наладить отношения. – Наверно, что-то редкое и очень мужественное…

– Кувалдо, наша фамилия! – гордо заявила дама, – ударение на первом слоге!

– Как это? Кувалдо?

– А ты не стесняйся, спроси у своего подельника, он тебе расскажет – как! Думаю, он теперь месяца два помнить будет. А ты, если хочешь попробовать, протяни руки, куда не надо, я и тебя угощу…

– Не стоит беспокоиться, тем более что для этого совершенно нет  повода. Рад был познакомиться, но как говориться – пора и честь знать! Я на следующем этаже выйду? Вы не возражаете?

– Мне-то что. Ты охальник, у честной девушки спроси, согласна ли она тебя отпустить?

– Мужчина, скажите, – пропищало из темноты, – сколько вам полных лет?

– Это еще зачем? – удивился Моськин.

– Ну, скажем, если вы мне сделаете предложение: сейчас, в лифте, в темноте…, хорошо бы знать, сколько вам.

– Справедливое требование, – поддержала Зинаида Семеновна, – Со старым не вяжись. Толка от них нет, только жрать просят!

– Женщины, я же вам сказал – женатый я!

– Он тебе обещал от жены уйти? – спросила дама. – Они в такие моменты, обычно обещают…

– Нет, – скромно ответила девушка, – но, думаю, я готова рассмотреть такой вариант.

– Теперь и мне психиатр требуется, – обреченно произнес Марк Моисеевич.

Лифт остановился на двадцатом.

– Так что, отпускаем его? – спросила дама, продолжая при этом крепко удерживать Моськина за воротник.

– Давайте не будем спешить, еще подумаем, – предложила девушка.

– Понимаю тебя, сама такой была. Помню, в молодые годы, если что не так – принципы дороже! Стой голубок и не трепыхайся, поедешь с нами, транзитом до первого. А для удобства общения, ехать нам вместе долго, можешь обращаться ко мне просто – тетя Зина…

И тут, очень кстати, раздался звонок мобильного телефона. Дрожащей от волнения рукой, Моськин с трудом достал аппарат из бокового кармана, нажал кнопку соединения и услышал родной голос жены:

– Маркуша, милый, это я. Нина! Ты где?

– Дорогая, я тебе сейчас все объясню, – успел сказать Моськин и почувствовал, как у него из руки бесцеремонного вырвали телефон.

– Нина, это тетя Зина. Заврался он совсем! Нина, мужайся – муж твой, кобель  бессовестный, молодую девушку пытался совратить. И где ты думаешь? В лифте…

– Не верь им! – раздался душераздирающий крик Моськина, – Ниночка, я тебя люблю – слышишь...?

– И ты ему поверишь?! Нина, дорогая, не будь наивной! Они все так говорят, когда их застукают…

Связь прервалась. Моськин сделал попытку освободиться силой – куда там – мертвая хватка тети Зины держала его за шиворот, не оставляя никаких шансов на освобождение.

– Придётся, милые дамы, напомнить вам, что я мужчина и применить грубую силу…

– Не советую. Мужчинка ты для меня плюгавенький, мелкий как клоп – лучше поберегись. Ко мне на работе как-то завхоз пристал, так я его в декрет отправила.

– Это невозможно! – весело удивился голос из темного угла.

– Отпустите меня, я больше не буду! – взмолился Марк Моисеевич.

– Ага, осознал! – обрадовалась тетя Зина, – а может и в самом деле отпустить малахольного? Зачем он тебе?

– После всего что было, я как девушка честная не могу вот так просто бросить его. Не чужие мы теперь!

– Понимаю, – тетя Зина крепко встряхнула Моськина. – Любит она тебя – цени!

С двадцатого по пятнадцатый лифт проследовал без остановки: «Немного осталось, – успокаивал себя Марк Моисеевич, – может, кто войдет и поможет вырваться. Зарекаюсь, чтоб еще раз, на этом лифте – никогда…!» Открылись двери на четырнадцатом и радость надежды освобождения, вспыхнула с новой силой. В лифт вошли две интеллигентного вида женщины с умным выражением лица.

     – Добрый вечер! А мы уж думали лифт, сломался, полчаса ждем…

– А что, другие кабины не работают? – поинтересовался Моськин на всякий случай.

– Может, и работают, да на этом, как-то быстрее…

– Сомневаюсь! – вежливо заметил Моськин. Сделав неуместную попытку пропустить женщин вглубь кабины, он тут же получил скрытый пинок от тети Зины.

– Стой спокойно, не дергайся, – сказала она строго и тряхнула мужчину об стену кабины.

– Что происходит? – испугано спросила одна из вошедших в лифт женщин.

– Озабоченного поймали, к девушке приставал! – пояснила тетя Зина. – Девушка до сих пор в себя прийти не может. Вона, дрожит всем телом, как листок осиновый…

– А разве за вами кто-то есть? – Женщины были уверены, что за спиной шестьдесят шестого размера свободного места быть не может.

– Есть, – тихо отметилась девушка, – я в углу стою, в правом!

– Дорогие женщины, – завел было Моськин, – хотите, верьте, хотите, нет – не трогал я ее, придумала стерва.  Да она психическая, я вам точно говорю, с приветом!

– Слышь, девоньки, – начала одна из вошедших, – он мне сразу не понравился, пахнет от него как-то странно!

– Типичный запах самца, – подтвердила другая из вошедших. – До чего обнаглели, мало им в офисах, так теперь и в лифте от них покоя нет. А, что может нам самим его наказать, народным способом!

– Это как? – оживилась девушка в углу.

– Выпороть и вся недолга!

– Ты думай, чего говоришь! – неожиданно вступилась за Моськина тетя Зина. – А то, я и тебя сдам в участок.

– Лично я, тоже против этого метода, – твердо заявила женщина та, что с отменным обонянием. – Нехорошо это…, снимать брюки и ему же его же ремнем…

– Вытолкать из лифта без штанов и пусть себе идет! – предложила другая вошедшая.

– По мне, так лучше первый вариант, – заявила из угла девушка. – Как говориться, клин клином вышибают!

– Что ты болтаешь? Какой еще клин? Предоставим ему последнее слово, – предложила тетя Зина. – Говори, сморчок вялый, что выбираешь из предложенного? Если не скажешь, тогда вариант по умолчанию.

Предложение тети Зины неожиданно прервало объявление диспетчера:

– Внимание, в связи с профилактическими работами на линии, электричество в здании будет временно отключено. – Во время трансляции этой новости послышался негромкий щелчок и лифт, мягко покачиваясь, остановился. – Просьба соблюдать меры предосторожности, сохранять спокойствие и по возможности, растянуть на неопределенное время запасы воды и продуктов, если таковые имеются. После окончания регламентных работ и подачи напряжения, мы доставим вас на первый этаж. Администрация офисного центра приносит свои извинения за доставленные неудобства! Приносит извинения за неудобства, за неудобства…

Услышав объявление диспетчера, прозвучавшее как приговор, Моськин понял: «Спасенье невозможно!».

В полном отчаянии, развернув себя вокруг оси, он вывернулся из пиджака, как пробка из бутылки и бросился на Зинаиду Семеновну с криком:

– Я люблю тебя Зина! – Ухватившись за женщину обеими руками, он что было мочи, сжал пальцы и дернул на себя…

Перед полной потерей сознания, Марк Моисеевич успел вспомнить слова Стручкова о богатом тела Зинаиды Семеновны. 

Потом последовал еще один удар знакомой руки и пред глазами Моськина, как из тумана, возникла надпись на стене кабины: «Граждане, берегите лифт. Лифт сохраняет ваше здоровье». 

puppet 1792076 1280

  • Комментарии
Загрузка комментариев...