ПРАВО НА УДАЧУ

454
18 минут
Турецкий арбитр бежал к нашим воротам, а Вася кричал ему в спину:
– Ват ай дид?! Ват ай дид?!
Зацепиться за мяч, подержать его хоть полминуты никак не удавалось. Андрей не понимал, на что можно надеяться. За полтора тайма мы всего три раза подходили к их штрафной, подали один угловой и раз ударили – метров с сорока, Саня жахнул от безысходности, мяч проскакал далеко от штанги. А не пропустили мы только чудом, Егор в рамке творил невообразимое.
Вся надежда на специалистов, подумал Андрей и потрусил к центральному кругу.

В футболе такое случается: год назад ты бегал за клуб из провинции, где на матчи приходит по пятьсот человек, и зарплата игрока чуть больше, чем у кассира в супермаркете. А сегодня тебя выпускают в ключевой игре за главную команду страны.
Когда Андрей переехал в столичный клуб, долго не мог поверить, что это случилось. Так всё на него свалилось: громадный город, новая жизнь, «звёздные» партнёры. И деньги…
С подъёмных Андрей купил родителям машину – корейский внедорожник, новый, из салона. А отцовский тридцатилетний «Москвич» забрал – потом пригнали в столицу, разукрасили и подарили на день рождения помощнику тренера-испанца. Получилась та ещё хохма. Отцу Андрей догадался не говорить, сказал – на спортивную базу машину передал, гастарбайтеров по домам развозить.
А когда приезжал домой во время зимней паузы, Андрей и другу Петюне машину подарил. Долго уговаривал, еле уломал. На что-то дороже «Приоры» Петюня не согласился. Взяли кредитную – чтобы никто ни о чём не догадался. Андрей оплачивал ежемесячный взнос, и каждый раз ему было неудобно – какие же это стыдные копейки.
Себе Андрей машину не купил, всё не мог выбрать. Пока на такси везде ездил.

Итальянцы разыграли штрафной, перевели мяч на другой фланг и стали перепасовываться на нашей половине – неторопливые, спокойные. Уверенные, что в основное время наверняка забьют.

Андрей ещё не до конца осознал, что играет за лидера чемпионата, как пришёл вызов в сборную. Больше, чем одноклубников и спортивную прессу, вызов удивил самого Андрея. В столице он, конечно, поверил в себя, забил за первый круг девять голов и выходил, хоть и на замену, почти в каждой игре. Но сборная… И это перед самым чемпионатом мира! Домашним чемпионатом.
На первом сборе Андрея познакомили с его специалистом.

«Скуадра адзурра» провела две атаки – и обе опасные. Нам снова повезло. Сначала их опорник с линии штрафной запустил мяч в небо, потом боковой судья, дай бог ему здоровья, махнул «вне игры».

Со сборной помимо тренерского штаба, медиков и прочего персонала работала небольшая группа ребят с малопонятными функциями. Их представили как психологов, называли также «специалисты». Все молодые, бородатые, держались отдельной компанией. Игроки про себя смеялись: «хоттабычи» какие-то.
Специалиста, что занимался с Андреем, звали Захар. Персональные специалисты были всего у пятерых. С голкипером Егором занималась женщина, она позже появилась – невысокая, сухонькая, в возрасте. С Васей Глыбиным работали, меняясь, сразу три специалиста.
Занятия проходили по-разному. Чаще всего просто вводили в гипноз, что-то внушали. Наверное, волю к победе. По ночам Андрей привык засыпать с прилепленными к голове проводками. Захар сидел у приборов, что-то записывал.

Итальянцы всей командой обосновались на нашей половине и давили, давили. Мы уже откровенно играли на отбой. Вот они быстро вбросили аут, наши не разобрались, кто кого держит, маленький Форцетти принял мяч недалеко от углового флага, прокинул мимо запыхавшегося Ивана, обыграл Серёгу и по самой линии вошёл в штрафную. Костя рванул навстречу, но итальянец уже поднял голову и мягко набросил на линию вратарской. Высокий Георгий выпрыгнул, но смог только «понюхать» мяч, а дальше мелькнула кудрявая голова, стадион замер… и мяч влепился точно в живот голкипера. Егор зафиксировал намертво. Трибуны шумно выдохнули, а наш вратарь уже выбегал на свободное место, на ходу выглядывая из-за скопления белых и синих футболок.
– Давай!!! – заорал Вася.
Егор подбросил мяч и с ноги запустил высоко вверх.

Три дня назад, на базе сборной, Андрей услышал странное.
В ночь после того, как прошли чилийцев – Андрей сделал решающий навес на Васю – уснуть никак не удавалось. Захар выкрутил шкалу прибора до конца, пришлось ему даже поводить у Андрея над головой руками. Андрей наконец уснул, но когда к Захару пришёл другой специалист, Ярослав, разговор их Андрей иногда сквозь сон слышал.
– Я уж думал, не вытянем, – возбуждённо бормотал Ярослав, самый молодой из «хоттабычей».
– Да, полузащите досталось, – согласился Захар.
– Жаль, Ахмедов поломался.
– А он бы и так играть не смог. Его Савелий полностью выжал, до осени, как минимум.
– Ого… А твой-то как, сможет?
– А что ему? Я сегодня не вмешивался. Это он сам.
– Да ты что… Надо же… – хмыкнул Ярослав.
– Хороший парень. Находка… Я его кнопкам научил.
Кнопками Андрей с Захаром занимались больше всего. Захар сказал – это важно. Андрей закрывал глаза и представлял себе кнопки – большие, цветные, как в мультфильме. Захар командовал, и Андрей мысленно давил на кнопку – вот и всё занятие. Однажды рядом с воображаемой кнопкой вдруг возникла дверь, по виду добротная, дорогая, как в кабинете почётного президента команды.
– Вот туда тебе не надо, – услышал Андрей голос Захара. – Кнопку дави, не отвлекайся.
Больше дверь не появлялась.
– …Да, там труднее всего, – продолжался разговор Захара и Ярослава. – Вот же грёбаное «дерево»… Боюсь, и десятерых может не хватить…
Андрей понял, что говорят о Васе Глыбине.
– Это да, – вздохнул Ярослав. – Как думаешь, а продержимся? Всё же Италия…
– Там как раз порядок. Аксинья-таёжница своё дело знает, – успокоил Захар. – Она в девяносто первом посерьёзней ворота держала… И удержала, пока не догадались толпу на памятник переключить.
Они говорили ещё, Андрей не дослушал, заснул.

Когда мяч шёл по дуге вверх, Андрей вдруг увидел, понял: вот оно, сейчас что-то случится! Рванул вперёд, к центральной линии. Мяч летел точно к Васе, и Вася толкался с защитником; второй уже обогнал их и страховал со стороны ворот.
Андрей на бегу оглянулся. Неслись в защиту четверо «синих», и только двое наших устало топали позади, да Серёга открылся глубоко на бровке. Ни у кого не было сил. Да и не верили в Васю. Сидя в первом тайме на замене, Андрей слышал, как Главный буркнул помощнику:
– Понятия «Вася» и «быстрая контратака» несовместимы…
Да, обычно Вася оттеснял защитника, принимал мяч на грудь, прикрывал корпусом – корпус там что надо, – поднимал голову и выбирал, кому отпасовать. Всё это не спеша, основательно.
Андрей побежал поперёк поля, к Васе, и вдруг увидел его лицо. В игре лицо Васи всегда выражало напряжение и каменную сосредоточенность. И злость. Сейчас Андрей Васю не узнал. Грозная, с выдающимся подбородком физиономия лучилось беззаботностью и весёлой сумасшедшинкой. Мяч опустился, и Вася принял его.
И свершилось неописуемое. Вася, дубовый Вася, способный только продавливать, толкаться и принимать навесы – ну, ладно, иногда подставить голову, – вдруг выдал настоящую феерию. Он поднял взгляд, вроде бы высматривая партнёров, а сам катнул мяч пяткой мимо защитника, оббежал с другой стороны, сбрасывая с плеча цепкую руку, и рванул по флангу. Не ожидавшие такого преображения, защитники на миг растерялись. Страхующий бросился наперерез. Вася притормозил, показал, что будет смещаться в центр, потом качнул защитника вправо, прокинул мяч ему между ног, подхватил и побежал дальше.
Первый обыгранный защитник уже летел к Васе. Тот поднял голову, и Андрей снова поразился простому, почти дурашливому выражению лица. На лице же защитника отчётливо читалось: завалить, сломать, остановить любой ценой.

Видеть, как Вася прокидывает «между» опытнейшему миланскому «сенатору», было поразительно, нереально. И реальность Андрея не выдержала, треснула, странно разделилась. Частью сознания он продолжал бежать к воротам, стараясь освободиться от опекуна и не залезть в офсайд. Другая же часть…
Другой, новой частью сознания Андрей вдруг увидел, как итальянский тренер, вытянув шею, вцепился в локоть помощника, и тот кричит от боли и вырывает руку.
Увидел, как двенадцатилетняя девочка на центральной трибуне играет на телефоне в «Энгри бёрдз». Как крадётся в десятом ряду, собираясь выбежать на поле, слабоумный подросток из «ультрас». Как мучительно хочет в туалет мальчик, что подаёт мячи. Как не спеша поднимается по ступенькам между трибунами лысоватый тип с тремя чужими бумажниками.
Ещё Андрей увидел, как в ВИП-ложе за зеркальными стёклами бьются в конвульсиях плотно пристёгнутые к креслам десять специалистов-трансляторов – из носов и ушей хлещет кровь, мечутся позади «белые халаты»…
И где-то в подтрибунном помещении сидит на белом коврике, медленно покачивается из стороны в сторону специалистка Аксинья, и вокруг разбросаны сосновые ветки. А за дверью смотрят расширенными зрачками в стену двое в пиджаках, и короткие волосы на головах тихо шевелятся.
Андрей не удивился. Он верил: колдуны и колдуньи существуют. Прадед Андрея тоже колдун – так бабушка говорила.

Защитник догонял, и от него было не уйти. Вася понимал, что из ситуации можно выжать больше, чем жёлтая и стандарт в тридцати метрах от ворот. Он прикрыл мяч корпусом и оглянулся. Защитник врезался в него, повис на плечах, даже не пытаясь играть в мяч. Но Вася не падал! Он бежал к воротам и тащил на себе соперника. Теперь лицо Васи светилось привычной злостью.
Державший Андрея пятый номер дрогнул, заметался, дёрнулся наперерез Васе. И Вася, уже падая, вырезал такой пас, что у Андрея мурашки пошли от восхищения.
За те две секунды, что скользил мяч, Андрея посетило озарение. Он ясно понял: в футбол вот так и надо играть – легко, вдохновенно, весело. Играть играючи. В нас этого совсем нет, увы… Мы бегаем с каменной сосредоточенностью на лицах. Ну не умеем мы весело и легко… Пробудить в том же Васе это умение можно лишь вот так – ценой здоровья, а может, и жизни, десяти подготовленных специалистов. Да и то всего на несколько секунд…

Андрей принял мяч, замахнулся. Защитник успел вернуться, отчаянно летел к Андрею, стелился под удар. И Андрей не стал бить, убрал соперника на замахе – тот уехал по траве метра на три, и в глазах его полыхало отчаяние.
Теперь впереди были только ворота. И вратарь.
И тогда время остановилось. «Порядок! – прозвучал в голове голос Захара. – Молодец! Теперь давай, жми кнопку».
Тут же перед мысленным взором Андрея появилась кнопка. Она приятно мерцала розовым. Нажать – легче лёгкого, Андрей потянулся к ней, и тут в поле зрения появилась дверь. Приоткрытая. За дверью мерцали отблески огня, и Андрей как заворожённый, не обращая внимания на крики Захара, заглянул в тёмный проём.
И замер, ошеломлённый увиденным.
В тёмном небе над стадионом бушевал в паутине молний огненный смерч. Покачивался, пульсировал светящийся столб, и мириады искорок носились вокруг, втягивались в воронку. А со всех сторон неслись новые и новые искорки…
Андрей оторвался от земли и полетел.
– Куда ты?! А кнопка? – кричал, чуть не плакал где-то далеко Захар.
«Да сейчас, сейчас, куда спешить-то? – думал Андрей, зарываясь в искрящиеся вихри, купаясь в них. Смерч был наш, отечественный, правильный смерч. И какой же мощный! – Сейчас вернусь и нажму твою кнопку».
Андрей видел – от него требуется только нажать, и тогда смерч сделает всё сам, а он, Андрей, превратится в его орудие. Потому что искорки эти – миллионы воль людей большой страны. И люди эти сейчас здесь, с ним.
Светящийся столб принял Андрея, закружил. Андрей на секунду растворился в стихии, перестал существовать. А когда вынырнул, вдруг увидел Захара. На того наседал толстяк со сбившимся набок галстуком, в заляпанной соусом рубашке – из-под бровей сверкали маленькие глазки, оттопыренные уши налились кровью, там, где голова соединяется с шеей, шевелились под короткой щетиной толстые складки. Толстяк не замечал чуда остановившегося времени, он яростно шипел в лицо бледному Захару:
– Да я вас тут всех!.. Скажи ему: просрёт – даже в первой лиге никуда не возьмут! Лично прослежу!
«Чего он психует, – подумал Андрей, – время-то не движется».
Назло толстяку он задержался, снова слился с мириадами искорок. Какие же они родные!.. Андрей забыл обо всём на свете. Носился в тёмном столичном небе и не хотел его покидать.
И вдруг почувствовал: что-то не так! Что-то есть во всём этом неправильное. Чувство это возникло где-то в самых глубинах сознания и теперь стремительно разрасталось.
Надо разобраться!
Где-то далеко кричал, грозил, умолял Захар – Андрей не слушал. Он кружил в небе, постепенно входя, ввинчиваясь в суть вещей – сама собой обнаружилась такая способность, – интуитивно нащупывая путь, пробиваясь к изнанке происходящего.
И когда Андрей всё понял, ему стало страшно. И горько.
Вот, значит, как… Научились… Рулить вероятностями, тасовать, распределять… Специалисты, мать их!.. И смогли же собрать… И для чего?! Применить это всё вот так? Отобрать у людей их счастливые случайности, чтобы… Да что нам делать в том полуфинале? И вот за это вся страна будет три года жить без удачи?
Что же они творят?! За поощрение, за лишнюю звезду на погоны…
Нет, так быть не должно.

Андрей вспомнил, как его провожали в Столицу. Пришёл дядя Ваня, брат отца, с семьёй, посидели. В конце, когда женщины стали уносить на кухню грязную посуду, мужчины заговорили о политике. Говорил в основном дядя Ваня.
– Нам тут деваться некуда! – скоро уже не говорил, а кричал он, подняв палец и уставив захмелевшие глаза в потолок. – Мы-то вас поддерживаем! Но вы там, мать вашу… – он погрозил потолку морщинистым кулаком, – тоже не того!.. Не зарывайтесь!.. Правильно я говорю, Петя?
Отец серьёзно кивал.
И Андрей был со стариками согласен. Правильно дядя Ваня сказал: нам деваться некуда.
Но теперь… То ли это куратор – тот, в заляпанной соусом рубахе – переусердствовал… Не понимает, какие силы, какой ущерб… А может, всё он понимает… Да даже если решение принималось на самом верху! Неважно. Так нельзя!
На секунду Андрей задумался. Что, если большим людям виднее? А нажать кнопку так просто… И он герой. Он войдёт в историю отечественного футбола! А за счёт чего – об этом никто не узнает… А потом, ух… Андрей отчётливо увидел новостной сайт – и своё фото в футболке мадридского «Реала».
А потом увидел другое. Товарищ, Петюня... Ему и без украденной удачи несладко. А так… Андрей увидел, что будет: у Петюни есть шанс получить неплохую работу, и там – он встретит её, свою судьбу. Может встретить… А может, и не будет у него той – счастливой – работы: позвонит по объявлению, окажется занято, а когда перезвонят, он уже договорится в другом месте… Да Петюня-то ладно – как бы то ни было, ему Андрей всегда поможет. Но сколько таких петюнь – никому не нужных, неприкаянных… Всей стране придётся три долгих года жить от неудачи к неудаче!..
Так быть не должно. И так не будет.

Андрей расставил руки и взмыл в небо. Пролетел над смерчем, заложил вираж и устремился в самую его середину. «Стой! Куда ты лезешь, ненормальный?!» – где-то далеко кричал Захар. Андрей протянул руку и коснулся искрящейся «жилы». Ай, блин, горячая! Захар, там, у себя, затих.
Андрей трогал пылающие вихри, искры вспыхивали в руке, щекотали ладонь. И Андрей за миг видел их путь, проникал туда, до самого адресата. Видел людей – в никогда не засыпающих мегаполисах и дремотных райцентрах, в городках вдоль современных трасс и в затерянных среди бездорожья сёлах, в степях и предгорьях, на берегах больших рек и в безводных пустынях. И вот этих людей – тех, кто болеет за нас, поддерживает всей душой, переживает – взять и лишить удачи, отобрать, украсть их счастливые кванты?
Да вы в своём уме, ребята? Андрей зло рассмеялся. Он вдохнул поглубже и вдруг стремительно вырос, раздался во все стороны, и чаша стадиона стала ему по колено. Андрей взмахнул рукой, и светящийся смерч вздрогнул, покачнулся и рассыпался. Ухнуло ввысь красное облако. Искры закружились, пронеслись в небе тучами дрожащих светляков и разлетелись, устремились в разные стороны – по домам.
Андрей отряхнул руки, оглянулся по сторонам, вздохнул и полетел вниз – к себе маленькому, застывшему на зелёном поле рядом с крохотной бусиной мяча.

Снова увидел Андрей ворота, мяч, застывших вдалеке защитников. И человека в перчатках. И только теперь понял: да, время остановилось – для всех, но не для вратаря! Незримо, как ползёт часовая стрелка или бархан в пустыне, как меняет очертания облако в спокойном небе – голкипер двигался. И был уже совсем рядом!
Легенда Италии, великий Паятто. Славный ветеран, уважаемый всем футбольным миром. Когда Андрею исполнилось два года, итальянец уже играл на своём первом мундиале.
Теперь он застыл в трёх метрах от Андрея: руки широко расставлены, густые брови нахмурились, в глазах сосредоточенность… И спокойствие. Андрей вдруг увидел: а Паятто ведь тоже… Специалист – как те, наши… Спонтанный, не осознающий себя, самоучка. Да, можно было догадаться. И он умеет работать со временем – пусть не останавливает, но замедляет, для футбола этого достаточно. А ещё он читает – нет, не игру, игру эти монстры футбола читают все, наши хитрости для них, как детская книжка. Он читает людей.
Андрей понял: сейчас Паятто видит и его глаза, и мяч. Вратарь готов к любому его движению, к любому решению.
Что же делать? Ударить в ближний – потянет, успеет сложиться. Между ног – тем более закроется. И обвести себя не даст, бросится в ноги. Эх, слишком близко подпустил!.. Единственная возможность – закрутить в дальний…

Возможно ли, чтобы вчерашний юниор переиграл в очной дуэли чемпиона мира, призёра, обладателя, лауреата, и прочая, и прочая?.. Говорят, в футболе всё возможно…
Андрей вдохнул, запустил время, положил корпус и ударил. Паятто прыгнул, распластался – и не достал. Мяч попрыгал по траве к дальней штанге…

– Боже мой, ну как же так?!! – заорал, не сдерживаясь, комментатор; второй что-то неразборчиво бормотал.
Андрей съёжился: почувствовал, как страну сотряс мощный толчок наподобие подземного. Полетели в стены телевизионные пульты, ощерились в криках рты, вздрогнули в соседних комнатах женщины. Опустились на столы спортивных баров сотни тысяч кулаков. Скривились, схватились за грудь старики.

Через три минуты мы пропустили. Итальянцы прижали, наши не успевали, был рикошет и штанга, потом угловой и удар с линии вратарской. Егор отразил и его, но на отскок первым успел нападающий – и тут уже не могли спасти ни Егор, ни Аксинья, ни потусторонние силы, ни человеческие жертвоприношения.
В оставшиеся минуты итальянцы закрылись, как они это умеют, и последнего штурма у измученных наших толком не получилось. А в самом конце обрезались, проклятый Форцетти выбежал один на один и забил второй.

Андрей шёл с поля с опущенной головой. Обнимались, ликовали итальянцы. Наши попадали там, где застал их финальный свисток. Навзрыд, как ребёнок, плакал Костя. Сидел с закрытыми глазами Георгий. Главный тренер сосредоточенно смотрел вдаль. Вася Глыбин бесновался, его держали капитан Серёга и Егор, Вася рвался к Андрею, хрипел: «Пустите! Убью на!» Вокруг прыгали телевизионщики.
Трибуны встретили унылым молчанием. Где-то вдалеке неуверенно хлопали, кричали: «Молодцы!» Увидев Андрея, люди отводили глаза, кто-то кривился, с задних рядов свистели, выкрикивали что-то обидное. Из толпы вылетел и покатился к ногам Андрея яблочный огрызок. Теперь с этим предстоит жить, понял Андрей. Годы и годы…
Он закрыл глаза – и увидел другое. Искорки удачи – счастливые кванты – летели по стране, роились, сверкали в темноте. Направлялись туда, где они нужнее.
Андрей почувствовал на щеках слёзы. Уткнулся в ладони, чтобы никто не увидел его лицо. Он улыбался.

© Тар Саргассов, текст, 2018

  • Комментарии
Загрузка комментариев...