Простой рецепт счастья: мужчина, девушка, любовь. Приправы: гарем, яды и соперницы. В итоге получаем девять камней. Не понятно? Зато весело.

Славачевская Ю.В., Рыбицкая М.Б.
Девять с половиной: Роман / Рис. на переплете А.Клепакова — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2016. — 281 с.:ил. — (Романтическая фантастика).
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 4 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2339-2

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1

Когда что-то долго ищешь, то всегда что-ни-

будь найдешь. Иногда даже нужное...

Эля

Осень вступила в свои права: позолотила деревья, подер-

нула свинцовой пленкой небо, заплакала мелкими злыми

слезами уходящей в зиму одинокой старости...

Я шла под моросящим непрекращающимся дождем, загре-

бая ногами опавшие листья, и грустно перебирала гладкие ка-

мешки-голыши в кармане. Их ровно восемь, а надо девять, од-

ного не хватает. В этом-то и вся беда.

У меня сегодня выдался на редкость невезучий день. Все

началось с того, что мой гражданский муж Дмитрий, с кото-

рым мы прожили вместе три года, собрал утром сумку и с глу-

хой враждебностью оповестил меня:

— Прощай. Я ухожу.

На мой недоуменный вопрос: «В чем дело? Почему вот так

сразу, резко? Я чем-то обидела тебя? У тебя проблемы, о ко-

торых я не знаю? Другая женщина? Что-то стряслось?» — он

пожал широкими плечами и с мрачной решимостью ответил:

— Конечно же другая женщина, а больше ты ничего не на-

думала? Просто надоело все. Устал от тебя и этой дерьмовой

скучной жизни. Хочу чего-то нового, денег, тачку поприлич-

нее, какой-то перспективы хочу! У всех бабы как бабы, а ты—

дура... — И ушел не оглядываясь, оставив меня одну.

Вот так просто: «Я ухожу». Как будто не было этих лет...

Словно он каждый раз после очередного запоя, пьяного дебо-

ша или скандала не умолял: «Прости. Не уходи. Ты нужна

мне как жизнь, как дыхание. Я перестану пить. Только будь

рядом, я все сделаю, я изменюсь».

Ну да, изменился он. Ага, как же. Только в худшую сторо-

ну. Пить стал больше, работать меньше, а во мне окончатель-

но перестал видеть человека. Деньги отдавать тоже перестал,

6

от слова «совсем». Который месяц я с трудом обеспечивала

наше существование, включая снеки и пиво для мужа и его

друзей, целиком из своего кармана. Зато я превратилась для

него в домашнего любимца, который по первому слову при-

носит в зубах тапочки и на которого по пьяной лавочке не за-

зорно поднять руку. Безделье и власть над кем-то развраща-

ют, даже если это лишь иллюзия власти.

Устал... И надоело или надоела? Что ж, Митя, перспекти-

вы так перспективы, против такого аргумента и с бульдозе-

ром не попрешь. Прощай и не грусти...

Впрочем, не важно. Бог с ним. Хватит киснуть, давно пора

выходить из глубокой депрессии, куда я загнала сама себя.

Да, я боюсь чертова колдуна, признаю. До дрожи, до под-

гибающихся коленок, до криков ужаса. Боюсь так, что мне

страшно высунуться на улицу, войти в толпу, прокатиться в

метро. Его образина мерещится мне на каждом шагу, застав-

ляя обливаться холодным потом. В каждой витрине, газете, в

цветном журнале, в каждом уличном баннере мне чудится его

злорадная улыбка, в ушах смертельной музыкой звучит по-

следнее обещание.

Но этот страх меня почти убил. Смысл бояться ЕГО, что-

бы превратиться в домашнюю собачку пивного алкоголика,

почти бомжа? Мне! Не смешно.

И меня замучили сны. Сны, в которых ко мне приходит ме-

льком мой синеглазый воин. Наверное, любой психиатр скажет,

что он—плод моего воображения.Иличто это моя сублимация.

Аможет, что я наконец в состоянии принять свои потребности и

храбро посмотреть им в лицо. Но я знаю, что это не так.

Солнце мое, синеглазый воин... любовь моя, печаль моя.

Минуло много лет, а твой образ стоит перед глазами запрет-

ной размазанной темной дымкой, я не вижу и не узнаю твое

лицо, только любящие и любимые глаза.

И я устала искать тебя через годы и расстояния, встречать

и терять бесконечное количество раз. Не хочу больше, не вы-

держу — сломаюсь. Я уже почти сломалась, превратилась в

дрожащую крысу, которой бьют током по оголенным нервам,

в медузу, в желе, которое трясется от малейшего движения.

Хватит. Больше я не сдамся. Даже без последнего камня

жизнь продолжается. А ты, любимый, на этот раз живи. Живи

7

без меня. Я сильная, я справлюсь. И ты сильный, я знаю. Не

встретив свою погибель, ты женишься и заведешь кучу краси-

вых детей.Утебя все будет хорошо, потому что иначе быть не

может.Ялюблю тебя и буду любить всегда, но ты этого уже не

узнаешь. Мое время почти вышло, и это замечательно. Лишь

отсутствие последнего камня сильно огорчает меня — нена-

вижу рабство в любых его проявлениях! Впрочем, и это не

важно тоже.

Вторая неприятность случилась на работе. Я работала в

маленькой туристической фирме на трехмесячном испытате-

льном сроке, помпезно именуясь менеджером, а на самом

деле — оформляла бумаги в посольствах, высиживая долгие

очереди, работала на полставки секретарем, варила для всех

кофе и еще бегала курьером.

В таких фирмочках обычно мало персонала, они в основ-

ном семейного типа: никого из своих не выгонишь, а «свежая

кровь» в коротких юбочках и прочие развлечения в основном

обеспечиваются за счет притока стажеров, которых меняют

как перчатки безо всякой пощады.

Сегодня пришел мой черед.

Как только я пришла утром в офис, меня немедленно вы-

звал наш хозяин Иван Михайлович Котельников, пожилой

обрюзгший мужчина с сальным взглядом, и задал все тот же,

уже три месяца повторяемый изо дня в день вопрос:

— Надумала?

— Нет.

Услышав мой ответ, Котельников озлобился и решитель-

но сообщил, припечатав ладонью по столу:

— В таком случае ты уволена. Пиши заявление по собст-

венному желанию, если хочешь получить расчет, и убирайся с

глаз моих.

Естественно, я написала и, получив лишь половину честно

заработанных копеек, вернулалась в пустую съемную кварти-

ру, за которую мне теперь нечем было платить. Но и на этом

мои неприятности на сегодня не закончились: оторвалась по-

дошва у единственной пары осенне-зимних сапог. Это было

последней каплей, и я заплакала, не представляя, что делать и

как жить дальше. Моих денег могло хватить на что-то деше-

вое, но в таком случае придется голодать.

8

Пребывая в полнейшем унынии и вытирая слезы, катящие

градом из-под темных очков, я даже не заметила, как подошла

к перекрестку.

Визг тормозов. Внезапный удар—ияоказалась посредине

громадной грязной лужи. «Вот оно, достойное завершение се-

годняшнего дня!» — только эта мысль билась в моей несчаст-

ной голове, пока я, замерзшая и насквозь промокшая, отпол-

зала из-под колес к тротуару.

Хлопнула дверца. В поле моего зрения оказался светлово-

лосый мужчина лет тридцати, жутко рассерженный и начав-

ший кричать, как только увидел ползущую меня:

— Ненормальная!!! Тебе жить надоело?! Какого хрена под

колеса бросаешься?

— Извините, — пробормотала я, вытирая слезы рукавом

поношенной куртки неопределенного цвета. — Я сама вино-

вата... Задумалась.

Он присел рядом на корточки, давая возможность рас-

смотреть удивительно яркие глаза цвета грозового неба.

И, видимо, то ли в нем проснулась совесть, то ли слишком

жалкое зрелище я собой представляла, но мужчина сбавил

тон и спросил:

— Ты как? Сильно пострадала? В больницу нужно?! Стра-

ховка есть? «Скорую» вызвать?

Я прислушалась к ощущениям и мотнула головой:

— Страховки нет. Я совсем не пострадала, лишь испуга-

лась...Выне беспокойтесь, езжайте дальше. Все в порядке, ни-

куда звонить не надо.

Онхмыкнул на мое предложение и вдруг заинтересовался,

указывая на темные очки:

— Не мешают? Вроде бы не по погоде аксессуар?

— У меня светобоязнь, — объяснила я, старательно разма-

зывая грязь по лицу одной рукой и одергивая задравшуюся

юбку другой.

Колготки, естественно, тоже приказали долго жить, не вы-

неся моего падения после удара машины. Ко всем вынужден-

ным тратам прибавились еще покупка новых колготок и чист-

ка куртки. Жизнь меня сегодня особенно усердно любила и

рьяно пинала во все уязвимые места.

9

— О чем же ты так замечталась, что машины не замети-

ла? — прервал мои безрадостные размышления блондин.

— Да так, ни о чем особенном,—вздохнула я.—Мужушел,

с работы сегодня уволили, сапоги порвались, денег нет и за

квартиру платить нечем. Как видите, сплошные пустяки.

Мужчина присвистнул, задумался на минуту и осведо-

мился:

— Готовить умеешь? Права есть?

Я удивленно кивнула, подтверждая и умение готовить, и

наличие прав. Меня еще раз внимательно осмотрели и пред-

ложили:

— С мужем, конечно, помочь не могу, это не в моей власти,

а вот с работой — запросто. Мне экономка нужна. Предыду-

щая вышла замуж за отставника и помахала мне ручкой. Про-

живание и питание за мой счет. Один выходной. Обязанности

несложные: завтрак, обед и ужин в определенное время, за-

купка продуктов и уборка в доме плюс иногда стирка. Испы-

тательный срок два месяца, плачу штуку в месяц.

— Рублей? — спросила я, абсолютно обалдев от такого за-

манчивого предложения, решающего разом все мои проблемы.

На меня посмотрели как на идиотку и разъяснили:

— Евро. Ну что? Согласна?

Это было даже лучше, чем я могла мечтать. Помимо про-

чих проблем решалась еще одна, но самая важная: там меня

найти будет намного труднее.

— Я согласна.

— Вот и прекрасно! — удовлетворенно заметил мужчина.

Просветил:—Меня зовут Максим Александрович Воронцов.

— Эля, — отрекомендовалась я, пытаясь придать себе

устойчивое вертикальное положение.

С любопытством глядя на мои попытки, Максим Алексан-

дрович соизволил протянуть руку и, схватив за предплечье,

выровнять. Ну и силища у него — вцепился, будто стальным

захватом!

— Садись в машину, Эля. Поедем знакомиться с рабочим

местом, — взял быка за рога... извините, меня за локоть, мой

будущий работодатель и потащил к задней дверце.

На подходе я начала сопротивляться:

— Я вам тут все запачкаю!

10

Блондин остановился, окинул взглядом меня, обляпан-

ную грязью в лучших традициях абстракционизма, потом,

безмолвно соглашаясь с моим заявлением, порылся в багаж-

нике джипа и, выудив тряпку, всучил ее мне со словами:

— Постели на сиденье.

Устроившись на заднем сиденье, я с интересом прилипла к

окну, рассматривая, куда мы едем. Ехать пришлось минут со-

рок, до загородного закрытого поселка, что привело меня в

дикий восторг. Идеальное место, чтобы спрятаться! Никто

посторонний не прорвется, и искать не догадаются. Проехав

пропускной пункт и сделав еще пару поворотов по внутрен-

ней дороге, мы остановились у довольно внушительного

двухэтажного особняка.

Выйдя из машины, Максим проводил меня вовнутрь, по-

казывая немаленьких размеров дом, пока не довел до своего

кабинета. Там, усевшись за стол, он потребовал:

— Паспорт и права.

Получив запрашиваемое, проверил документы и вернул

мне права, сообщив:

— Паспорт останется у меня на время испытательного сро-

ка. Если документ будет нужен — просто скажи заранее.

Я пожала плечами: не так уж часто мне приходилось поль-

зоваться этим паспортом. Работодатель развалился в кресле и

приступил к выдаче инструкций:

— Значит, так... Завтрак в восемь ноль-ноль должен стоять

на столе, обед — в четырнадцать ноль-ноль, ужин — в два-

дцать ноль-ноль. Деньги на продукты будешь получать каж-

дый понедельник. В холодильнике всегда должна стоять ох-

лажденная бутылка шампанского и легкая закуска. Особых

пристрастий в еде у меня нет, так что готовь что хочешь, лишь

бы вкусно. — Он полез в ящик стола и вытащил связку клю-

чей.—Здесь ключ от входной двери, электронный ключ от га-

ража и внешних ворот и ключ от «опеля». И еще рекоменда-

ция: чем меньше ты будешь мозолить мне глаза, тем дольше

проработаешь. Усекла?

Язаверила, что усекла и прониклась, и мне показали место

моего нового проживания. Комната мне очень понравилась:

она была расположена на первом этаже, не слишком большая,

11

но светлая и уютная. Максим подождал, пока я осмотрюсь, и

предложил:

— Оставайся сегодня здесь, а завтра съездишь за вещами и

решишь свои дела. Завтрак утром можешь не готовить. День-

ги на продукты оставлю на кухонном столе.Иеще... подожди,

я сейчас вернусь.

Не было его минут десять. За это время я успела рассмот-

реть обстановку, в которую входили односпальная кровать,

прикроватная тумбочка, маленький телевизор и встроенный

шкаф. И самое главное — у меня была своя отдельная душе-

вая кабинка и туалет! То ли жизни надоело устраивать мне

пакости и она решила ради разнообразия слегка улыбнуться,

то ли в кои-то веки я вытащила лотерейный билетик. Такого

со мной давненько уже не случалось.Выдаже не представляе-

те себе, насколько давно!

Вернувшийся работодатель протянул стопку одежды и по-

яснил:

— Нужно тебе во что-то переодеться... Не поедешь же ты

завтра во всем грязном! — демонстративно окинул взглядом

мой внешний вид. И продолжил: — В ванной есть халат и

шлепанцы, здесь футболка и спортивные штаны, а где стира-

льная машина, ты уже видела. Захочешь есть — холодильник

в твоем распоряжении. Хм, и я совсем не буду возражать, если

и мне что-то перепадет на ужин...

С этими словами он ушел, а я закрыла дверь на ключ и по-

торопилась в душевую, но по дороге зацепилась взглядом за

зеркало на стене, невольно останавливаясь. Да уж... Как меня

не приняли за чучело — неизвестно! Видимо, у Максима

Александровича доброе сердце и весьма хорошее зрение, по-

скольку то, что я вижу в зеркале, женщиной назвать крайне

сложно! Белый беретик, давно потерявший форму и обзавед-

шийся махрушками, стал серым и еще более жалким. Лицо

измазано грязью, которую, в свою очередь, прочертили до-

рожки слез. Цвет куртки вообще определению поддавался с

трудом, хотя раньше был серым.

Я вздохнула и, на всякий случай оглядевшись в поисках

камер, скинула тряпье, сняла очки и шагнула в душ. После го-

рячей воды и порции хорошего мыла настроение подскочило

еще выше, и мне захотелось сделать Максиму приятное—на-

12

пример, приготовить ужин. Переодевшись в любезно предо-

ставленную хозяином одежду и замотав шарфиком практиче-

ски высохшие волосы, я надела очки и отправилась на кухню.

Изучив содержимое холодильника, пришла к неутешитель-

ному выводу о нехватке необходимых ингредиентов для

предварительно задуманного мной меню и значительно его

упростила, основываясь на имеющихся продуктах.

Пока на плите все кипело и булькало, я успела постирать и

высушить свою одежду. К девяти часам вечера стол был сер-

вирован, и, отложив себе мини-порцию на тарелку, я подошла

к лестнице, ведущей наверх, крикнула:

— Максим Александрович, ужин готов! — и ушла к себе.

Вскоре вниз прогрохотали шаги голодного (как я предпо-

лагала) мужчины. Его ждала курица по-французски и свежий

салат с авокадо. Минут через сорок в дверь деликатно посту-

чали со словами:

— Спасибо, все было очень вкусно. Я рад, что не ошибся с

выбором.

Дождавшись, пока хозяин уйдет, я вышла, помыла посуду

и отправилась спать, заведя будильник на семь часов утра.

Раскаленный песок жестко скрипит под босыми ногами,

стертыми в кровь тяжелыми кольцами ножных кандалов. По-

дошвы буквально дымятся. Длинная вереница невольниц,

скованных цепью в одну линию, тащится медленно-медлен-

но. Жаркое солнце нещадно палит прикрытую материей го-

лову.Ипостоянная, непрекращающаяся жажда. Но воды нам

почти не дают. Вместо воды дали сосать плоские шлифован-

ные камешки.Мыидем по пустыне уже несколько часов, под-

гоняемые резкими гортанными окриками и ударами бичей

охранников.

Кто я? Где нахожусь? Зачем я здесь? Все воспоминания и

чувства стерты. Внутри холодное безразличие и пустота. Современная наука Соционика о психотипах личности.

Я просто иду туда, куда нас гонят, и жду хоть каких-то объяс-

нений случившемуся. Сил остается все меньше и меньше. Вот

уже первая замотанная в тряпки девушка в изнеможении опус-

кается на песок. К ней подъезжает охранник на странном гор-

батом животном и, спешившись, пытается поднять, избивая

плеткой и громко изрыгая ругань на непонятном мне языке.

13

Попытка не удается, и девушка, мотая головой, бессильно

ложится навзничь, отказываясь двигаться дальше. Тогда нам

разрешают отдохнуть. Следуя отрывистому приказу, рабыни

садятся на горячий песок, радуясь передышке и вполголоса пе-

реговариваясь друг с другом.Яне понимаю их слов: мне незна-

ком этот язык, поэтому, видимо, ко мне никто и не обращается.

Вдоль ряда сидящих женщин двигается молодой мужчина с

сосудом и чашкой в руках и разливает воду. Наконец доходит

очередь и до меня. Я с наслаждением пью теплую, пахнущую

затхлостью воду и рассматриваю разносчика. Он высок и стро-

ен, будто тополь, смугл, горбонос и черноглаз. Мужчина, удив-

ленный моим пристальным вниманием, задает вопрос, на ко-

торый я не могу ответить, не понимая ни слова.

Пожав плечами, отдаю чашку назад, но смуглый житель

пустынь не торопится уходить. Долго и пристально разгля-

дывает меня, потом, взяв за подбородок, всматривается в гла-

за и что-то кричит остальным.

Через несколько минут меня окружают уже шестеро муж-

чин, и каждый из них внимательно изучает мои глаза. Что они

ищут там? И что находят? Между ними возникает горячий

спор, сопровождаемый размахиванием рук и энергичными

жестами. Судя по тому, как на меня поглядывают невольни-

цы, решается моя судьба. Мне все равно...

Обсуждение длится несколько минут, во время которых к

их группе присоединяется еще один мужчина в богатой одеж-

де. Выслушав остальных, он подходит ко мне, берет за подбо-

родок — и снова осмотр. Покрутив мою голову в разные сто-

роны и не отрывая взгляда от моих глаз, он что-то отрывисто

приказывает остальным, и вокруг меня начинается круго-

верть. Меня отсоединяют от общей цепи и куда-то ведут. «Ку-

да-то» оказалось недалеко, лишь несколько метров до стоя-

щей в стороне повозки.

Там на меня надевают другие кандалы, более легкие и

удобные, и, выдав дополнительный кусок ткани, подталкива-

ют к повозке, где уже сидят две закутанные до самых глаз де-

вушки. Когда я пытаюсь залезть на повозку, один из мужчин

останавливает меня и начинает что-то быстро лопотать, пока-

зывая на материю в моих руках. Я не понимаю, чего он хочет,

и тогда, выхватив ткань, мужчина закутывает меня и подса-

14

живает наверх, напоследок скрепляя цепь от наручников с ко-

льцом, прикрепленным на краю повозки. Дальше мое «путе-

шествие» продолжается в более комфортных условиях. Ко-

нечно, жарко и душно по-прежнему, но хотя бы нет изматыва-

ющей усталости, и поят нас гораздо чаще, чем остальных.

Сейчас, когда не нужно думать о том, как бы не упасть, я

старательно копаюсь в памяти, пытаясь разобраться, каким

образом здесь очутилась.

Но память упорно подсовывает мне чистый лист. Прошло-

го нет совсем, оно стерто, уничтожено. Кем? Зачем? Почему? 

Такое ощущение, что моя жизнь началась несколько часов на-

зад в этой раскаленной солнцем пустыне...__

  • Комментарии
Загрузка комментариев...