Тирриниэль илле Л’аэртэ — владыка Темного леса и самый могущественный эльф на Лиаре. Вернее, он был таким, пока его не поразил неизлечимый недуг. Единственная его надежда — отрекшийся от престола сын, которого он когда-то собственноручно отлучил от рода. Но шансов на возвращение наследника практически нет. Другие претенденты на престол слабы. В отсутствие сильного владыки Темному лесу грозит катастрофа… но тут на окраине леса объявляется никому не известный эльф, при виде которого в Тирриниэле вновь оживает надежда. Последний маг из правящего рода, прямой потомок Изиара… вот только юному эльфу трон и даром не нужен. И чтобы его переубедить, владыка Темного леса вынужден пойти на крайние меры.



Темный эльф. Владыка: Фантастический роман / Рис. на переплете В.Федорова — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019. — 313 с.:ил. — (Магия фэнтези).
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 3 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2817-5


ГЛАВА 1
Встань, о сраженный под сенью звезды.
Встань и стряхни белой смерти оковы.
Встань, павший воин, со мной и иди
Туда, где рассвет занимается новый.
Ступай лишь вперед, идущий во тьме.
Сумей различить в этом мраке мой шепот.
Поверь, он разгонит все тени на дне
И заглушит их призрачный хохот.
Дорога длинна, но и ей есть предел.
Ты снова устал, но теперь это радость,
Ведь тем, кто не чувствует боли от ран,
Мой зов не подарит покой или благость.
Ты жив. Это правда, и помни о ней,
Пока ищешь выход из темного плена.
Ты жив. Ты способен вернуться, поверь,
И вновь возродиться из серого тлена.
Спеши на мой голос, пока я сильней
Сомнений твоих, твоей боли и страха.
Спеши, возвращайся, надейся, сумей!
Найди эту дверь из кромешного мрака!
Я жду тебя, павший, на той стороне,
Где солнце ласкает холмы и дороги,
Где ветер шумит в зеленой листве
И где тебя встретят родные пороги...1
В теплый летний вечер на постоялом дворе в самом центре
Борревы было слишком многолюдно. Точнее, людей-то здесь
6
1 Стихи Александры Лисиной.
как раз не наблюдалось, зато всяких других—не протолкнуть-
ся. И с двумя, и с четырьмя ногами; с хвостами, с лапами и
даже с длинными ушами.
Возле высокого забора с бледными от волнения лицами
стояли пятеро темных эльфов, судорожно сжимая рукояти
клинков и тщательно следя, чтобы никто из любопытных не
вздумал сунуть сюда свой нос. Рядом с ними находился воево-
да Левой заставы, в чьих темных радужках едва заметно тлела
надежда. Внутри этого импровизированного живого огражде-
ния молчаливыми глыбами застыли в неестественных для
скакунов позах два громадных мимикра. Карраш тесно приль-
нул к плечу Таррэна, Ирташ осторожно поддерживал низко
склонившуюся Белку, а между ними лежал хранитель, кото-
рому жить оставалось совсем немного.
Линнувиэль был невероятно бледен. Изможден, будто на-
медни его забрали с королевских каменоломен, где он пробыл
не менее пары-тройки десятилетий. Черты красивого лица за-
острились, зеленые глаза потускнели и теперь напоминали
два темных провала в бездну, в которой уже истаивали по-
следние живые искры. Белоснежная рубаха оказалась безжа-
лостно распорота на лоскуты, наглядно демонстрируя причи-
ну угасания эльфа, — четыре глубокие отметины на его левом
плече выглядели совсем свежими. Почерневшие края ран
красноречиво говорили: не жилец. И это было бы совершен-
нейшей правдой, если бы над умирающим не лилась тихая, ча-
рующая песня, которая могла затронуть даже самые закоснев-
шие души. Древняя, как сама жизнь, до отказа напоенная эль-
фийской магией, а потому способная противостоять даже поч-
ти завершенной песни смерти.
Белка, сидя на земле и положив голову эльфа себе на коле-
ни, бережно придерживала руками его заострившийся подбо-
родок. Низко наклонившись, тихо пела для него, заставляя за-
мерших эльфов цепенеть от осознания смысла происходящего
и лихорадочно искать ответы на нескончаемую череду вопро-
сов. Она не смотрела по сторонам — прикрыв глаза, Гончая
старательно вспоминала знания, переданные ей много лет на-
зад другим магом, чей разум хранил немало бесценных под-
сказок. А Ирташ исправно вбирал в себя излишки ее силы,
7
чтобы не всполошить всю округу творящимся здесь таинст-
вом. Точно так же, как Карраш незаметно вбирал в себя отго-
лоски магии Таррэна, сплошным потоком вливавшейся в из-
можденное тело хранителя.
— Плохо, — беззвучно обронил в тишину Шранк, и Сартас
немедленно к нему повернулся.
— Не получается?
— Не то чтобы...—Воевода покачал головой.—Вашего хра-
нителя укусила самка мимикра... помнишь ту гиену, чей при-
кус так не понравился Белику? Так вот, они ядовиты, их слю-
на растворяет даже гномью сталь. А ужесли попала в кровь, да
еще и в кровь мага, то пиши пропало. Таррэн пытается обез-
вредить заразу, но, боюсь, даже его сил может не хватить: про-
шло слишком много времени. Там все насквозь должно разъ-
есть — сердце, кишки, печень... Удавлю этого молчуна, если
выживет! Гордость ему, видите ли, не позволила сказать! Сей-
час только родовой перстень удерживает его на грани. Да еще
Белик, хотя не могу сказать, насколько его хватит.
— Откуда Белик знает песнь жизни? — пораженно отклик-
нулся Корвин. — Этой магией в полной мере владеют только
хранители!
— Сам у него спроси.
— Н-нет, спасибо, — отчетливо содрогнулся темный эльф,
и Шранк понимающе усмехнулся. — Обожду до следующей
жизни, пожалуй. Скажи лучше, зачем мы тащили Линнувиэля
сюда? Почему нужно делать это во дворе, а не в комнате?
— Потому что Карраш не пролезет в окно.
— При чем тут Карраш?—опасливо покосился на мимикра
Маликон.
— При том, что в его присутствии любая магия сходит на
нет, — спокойно пояснил Шранк.
Перворожденные быстро переглянулись.
— А...
— Все, — устало выдохнула Белка, неожиданно поднимая
голову и отстраняясь от хранителя. — Больше слова не помо-
гут: он жив, но резерв почти истощен. Даже с нашей помощью
ему не хватит сил на борьбу. Надо что-то иное.
— Он вернется? — напряженно спросил Таррэн, крепко
схватив Линнувиэля за изувеченную руку и неотрывно следя
8
за волной магии, благодаря которой все еще мог удерживать
собрата по эту сторону реальности.
Гончая отрицательно качнула головой.
— Сам не видишь? У тебя резерв наполовину пуст, я от
него руки вообще не убираю, а яд даже не начал выходить.
Придется резать по живому.
— Это убьет его.
— Ты знаешь другой выход? Он почти допел песнь смерти,
и теперь даже я не сумею его вернуть. По крайней мере —
так... — Белка вдруг прикусила губу и быстро покосилась на
благоверного.
— Я не могу просить тебя об этом, — прошептал Таррэн,
прекрасно зная, о чем она не договорила.
— Если ничего не сделать, он умрет. Линнувиэль слишком
стремился на ту сторону. Он хотел уйти, понимаешь? Иначе
не решился бы спеть. Твой собрат недалеко, его еще можно
вернуть, но его разум темен и пуст. У него нет семьи, нет воз-
любленной и детей, к которым он мог бы тянуться. Нет дома и
того, кто ждал бы его там. Нет ничего, что могло бы нам по-
мочь. Конечно, ты можешь попробовать ему приказать, но, бо-
юсь, сейчас он не услышит. И я знаю лишь одно средство, как
заставить его забыть о смерти.
— Бел, ты уверен, что это хорошая идея? — обеспокоился
Шранк.
— Нет, — тоскливо вздохнула Белка, но тут же встряхну-
лась. — Ладно, времени в обрез. Корвин, Маликон, держите
его за вторую руку. Атталис, Аззар, навалитесь сверху. Таррэн,
когда скажу—режь, да поглубже, чтобы яд выходил, иначе мы
его не спасем. Когда кровь пойдет чистая, закроешь магией и
перебинтуешь. Ирташ постережет периметр и проследит, что-
бы твоя магия не утекала в никуда. Готовы?
Эльфы без лишних слов подошли и стремительно заняли
положенные места. Сразу четыре пары рук вцепились в хрип-
ло дышащего Линнувиэля и вопросительно повернулись в
сторону побледневшей Гончей. Они еще не знали, на что со-
глашаются, но были готовы на все, чтобы сохранить Линнуви-
элю жизнь. Слишком мало хороших магов осталось у темного
9
народа. И еще меньше — хранителей. И за потерю одного вла-
дыка с них потом обязательно спросит.
— Хорошо, — сглотнула Гончая. — Попробуем его выта-
щить. Но, если у меня не получится, не обессудьте.
— Давай,—неожиданно кивнул Сартас.—У него все равно
нет шансов. Делай, что задумал, и не оглядывайся—мыне ста-
нем мешать. Слово.
— Признание, однако, — невесело улыбнулась Белка.
После чего стянула перчатки и обхватила голову умираю-
щего эльфа руками — так, что левая ладонь легла ему на заты-
лок, а правая коснулась покрытого испариной лба. Затем
склонилась к его бескровным губам, на мгновение замерла,
будто перед прыжком в холодную воду, и едва слышно выдох-
нула:
— Ли-иннувиэ-эль...
Перворожденные одновременно вздрогнули.
— Ли-иннувиэ-эль... — пропела она чуть громче.
Ласково, будто звала домой дорогого сердцу мужчину. На-
стойчиво, трепетно. Звала так, что невозможно не отклик-
нуться, но... Ничего не случилось. Гончая немного осмелела и
снова заговорила. Таким мягким вибрирующим голосом, что у
перворожденных невольно дернулись руки и нервно застуча-
ли потревоженные сердца.
— Линнувиэль, ты меня слышишь?
Затем — короткая пауза. И снова:
— Линнувиэль, вернись...
С изящных пальчиков Белки сорвалось несколько изум-
рудных искорок, чувствительно кольнувших прохладную
кожу эльфа и на мгновение осветивших рассыпавшуюся под
ней полупрозрачную сетку вен.Имолодой хранитель наконец
дрогнул. Точно так же, как неверяще дрогнули перворожден-
ные, которых тоже зацепило этой странной магией.
Гончая слабо улыбнулась и, найдя нужный тембр, позвала
еще раз, но уже требовательнее и настойчивее:
— Линнувиэль, вернись. Ты слышишь?
Тишина.
— Вернись, эльф, еще не время. Ты мне нужен, хранитель.
И снова — гнетущее молчание.
10
— Услышь меня, остроухий... Возвращайся к свету. Ты
помнишь его? Помнишь, как светит солнце? Как шелестит
трава поутру и поет ивовая лурска1? Помнишь рассвет над
священной рощей? Неужели ты не хочешь встретить его сно-
ва? Линнувиэль?
С губ хранителя сорвался короткий вздох, больше похо-
жий на стон, его ресницы затрепетали, пальцы непроизвольно
сжались, а ноздри шумно раздулись, старательно ища источ-
ник будоражащего разум запаха, от которого быстрее бежала
по венам кровь и учащалось сердцебиение. Кнему хотелось
идти, хотелось стремиться к этому чуду, хотелось дышать им
еще и еще, наслаждаясь каждым мгновением.
И он неуверенно качнулся навстречу.
— Я жду тебя, Линнувиэль, — шепнула Белка, почти каса-
ясь его губ.
«Зачем?» — едва слышно откликнулась чужая мысль.
— Потому что я так хочу.
«Кто ты?»
— Приди и узнаешь. Ты же хочешь понять? Чувствуешь,
как сильно бьется сердце? Тогда поверь: сейчас не твое время.
Ты должен вернуться.
«Белик?!»
— Ода. Ты все еще жив, эльф, и я не пущу тебя на ту сторо-
ну. Иди ко мне. Возвращайся...
Она говорила и говорила, крохотными шажками выводя
его душу из мрака. Линнувиэль будто просыпался от долгого
сна, инстинктивно тянулся к ней и все быстрее шел навстречу
самому восхитительному запаху, который только знал в своей
жизни, — запаху эльфийского меда, щедро приправленному
ароматом смертельной угрозы.
Корвин замер, тщетно пытаясь вытравить из своей головы
этот вкрадчивый голос, от которого начинали потеть ладони и
пугливо трепетало в груди сердце. От вида двусмысленно
прильнувшей к собрату Гончей его передернуло, но вскоре это
прошло, и теперь эльф со все возрастающим беспокойством
следил, как жадно дышит молодой хранитель и настойчиво
тянется навстречу, ища в пустоте... кого? Или что?
11
1 Певчая птица. — Здесь и далее примеч. авт.
Корвин боялся даже подумать.
У Маликона тоже закаменело лицо. Но отвращения к дву-
ликому пацану, как ни странно, не было, потому что зов уда-
рил и по его истерзанным нервам. Он неожиданно поймал
себя на том, что тоже тянется навстречу. Желает подойти, кос-
нуться и выяснить, каким образом у Белика получается раз-
жигать кровь, заставлять ее кипеть, бурлить и вызывать не-
скромные мысли. Необъяснимые, пугающие, смешанные с
растерянностью и каким-то ревнивым беспокойством. Что
это? Почему он не может отвести глаз? Что за магия в этом
лице, в этом голосе? Что за сила, если после каждого слова
сердце сходит с ума и рвется наружу? Мальчишка... обычный
человеческий мальчишка. Полукровка, которого в другое вре-
мя убили бы на месте! Но эти глаза... Торк! Нет сил от них от-
вернуться!
Аззар и Атталис, которых тоже пробрало до самых печенок,
намертво сжали зубы, вцепившись в хранителя клещами. На-
пряженные, смятенные и полностью растерянные, но с каж-
дым мигом все сильнее поддающиеся пугающему очарованию
Гончей.
— Линнувиэль лерре Л’аэртэ! — вдруг властно произнесла
Белка, одновременно отстранившись, и в этот момент эльф
широко распахнул глаза.
Он непонимающе моргнул, еще не до конца осознав слу-
чившееся. Но почти сразу нашел источник голоса, за которым
упорно шел из мрака, и уперся в два бездонных голубых ко-
лодца. На мгновение замер, смутно узнавая, но уже не в силах
устоять перед магией древних рун. Затрепетал, словно попав-
ший в сеть мотылек, жадно вдохнул медовый аромат. И, едва в
глубине глаз Гончей загорелись призывные изумрудные огни,
вдруг потерял голову — неожиданно рванулся, выворачивая
суставы, разрывая связки и грозя расшвырять собратьев по
сторонам.
— Держите!—рявкнул Таррэн, наваливаясь на него с удво-
енной силой.
Перворожденные прижали бьющегося в судорогах храни-
теля к земле, но тот все рвался и рвался на волю. Эльфам при-
шлось приложить массу усилий, чтобы удержать его и не по-
12
зволить коснуться Гончей, но Линнувиэль не собирался сда-
ваться — ее зов был сильнее боли, страха и даже смерти, пото-
му что противиться этим чарам Ледяная богиня не могла. Ведь
именно для этого они когда-то и создавались.
— Он... слишком силен... — выдавил Корвин, изо всех сил
наваливаясь на мечущегося хранителя. — Аззар, Атталис...
— Держу! Маликон, еще!
— Сейчас... только бы магией не шарахнул!
— Не должен — он ослаб.
— Ослаб?!
Но тут Белка опомнилась и бережно провела кончиками
пальцев по щеке мечущегося по земле хранителя.
— Тихо, Линни, тихо. Все хорошо.
Она снова наклонилась, позволив ненадолго заглянуть
себе в душу, и Линнувиэль послушно затих, но при этом неот-
рывно смотрел в позеленевшие глаза и понимал, что не забу-
дет их до конца своих дней.
— Белик...
— Вот и славно, — печально улыбнулась Белка, и одурма-
ненный эльф открыто улыбнулся в ответ. — Он мой. Таррэн,
давай, он больше не будет рваться.
Таррэн без промедления вспорол кожу на изуродованном
плече и чуть сдвинулся, когда из раны широким потоком хлы-
нула темная, почти черная кровь. Линнувиэль болезненно
дернулся, но тут же снова успокоился, потому что на лоб легла
прохладная рука и милосердно забрала его боль. А вместо
боли пришли умиротворение и необъяснимый покой, кото-
рых он никогда прежде не знал. От аромата эльфийского меда
кружилась голова, от звуков чужого голоса неровно стучало
сердце и сами собой отступали печали. Все потеряло сейчас
значение — и боль, и сомнения, и прежние страхи. Свежая
рана на плече. Покрытый кровавыми разводами нож в руке
молодого лорда. Даже ошарашенно взирающие сверху собра-
тья, надежно придавливающие его тело к холодной земле и не-
отрывно следящие за каждым движением.
Кажется, только сейчас — лежа в луже собственной крови,
темный эльф неожиданно понял, для чего жил все это время.
Кчему стремился, о чем мечтал. Никогда прежде он не чувст-
13
вовал себя таким поразительно цельным. Не верил, что такое
бывает. И вдруг со всей ясностью осознал, почему лорд Тор-
риэль так трепетно бережет своего удивительного мальчишку.
Этого странного полукровку, которого порой хотелось уда-
вить. Линнувиэль также понял, что больше никогда не подни-
мет на него руку. Позволит творить все, что душе угодно, даже
называть себя гадким именем «Линни», лишь бы когда-ни-
будь, хотя бы раз в жизни, иметь возможность почувствовать
то, что открылось ему сейчас.
— Все хорошо, — неслышно вздохнула Гончая, осторожно
отстраняясь и отводя от эльфа горящий взгляд. — Я не дам
тебе умереть. Веришь?
— Не уходи, — хрипло шепнул эльф, внезапно испугав-
шись, что это чудо безвозвратно исчезнет.
— Закрой глаза, — велела Белка, и он послушно смежил
веки. — Тебя это больше не касается, младший хранитель зна-
ний. Боли нет, а значит, ты снова свободен. Ты жив, Линнуви-
эль, и сейчас быстро уснешь. Ты ведь сделаешь это, мой уша-
стый друг?
— Да.
— Не разочаруешь меня? Не помрешь, как собирался?
— Нет. Не стану.
— Хорошо, — смягчившись, шепнула Белка в остроконеч-
ное ухо. — А теперь спи, эльф, и помни, что я тоже всего лишь
сон. Просто красивый сон, которого ты больше никогда не
увидишь.
Линнувиэль слабо улыбнулся и моментально провалился
в темноту, а потому не увидел, как поспешно она убрала руку с
его лба. Как стремительно отодвинулась, наблюдая за быстро
светлеющими потоками крови из очищающейся раны. Не по-
чувствовал, как Таррэн вливает в его тело живительную силу
под бдительными взглядами мимикров и слегка ошалевших
сородичей, на глазах у которых только что совершили настоя-
щее чудо. Он не видел, как спешно готовятся для него чистые
лоскуты. Как умелые руки сноровисто перевязывают рану,
смазывают чем-то тягучим и желтым, до боли напоминающим
свежесобранный мед. А в скором времени ее края сами собой
начинают спаиваться в одно целое... Линнувиэль ничего этого
14
уже не видел. Он спал. Снился ему на удивление странный
сон, в котором он стоял на знакомой с детства поляне и с бла-
гоговением смотрел на свой родовой ясень. А затем медленно
опустился на колени перед старым деревом, на котором впер-
вые за много тысячелетий расцвел маленький белый веток.
Он знал, что так не бывает, но во сне вдруг показалось, что
это правильно. Что именно так должно быть. А когда Линну-
виэль наконец склонил перед ясенем голову, признавая преж-
ние ошибки, то родовой дракон, обвивший могучий ствол,
вдруг приоткрыл тяжелые веки и до самого дна пронзил его
душу удивительным взглядом бездонных, удивительных, не-
правильных, но таких знакомых голубых глаз...
Белка отползла от жадно впитывающего магию эльфа по-
дальше и зябко обхватила себя руками.
— Малыш? — обеспокоенно поднял голову Таррэн.
— Делай, — прошептала Гончая, пряча лицо в коленях. —
Пусть будет не напрасно. Пожалуйста, спаси его.Ясправлюсь.
— Карраш, присмотри.
Мимикр сместился в сторону, в мгновение ока закрыв хо-
зяйку собой, и застыл, выискивая возможных безумцев, риск-
нувших потревожить его сокровище. Но таковых вокруг не
оказалось — перворожденные благоразумно отвернулись и
сделали вид, что вовсе ни при чем. Белка благодарно обвила
руками шею Карраша, тихонько вздохнула и снова замерла,
страшась витающего вокруг запаха крови и старательно не ду-
мая о том, во что может превратиться лежащий неподалеку
мужчина, если она хоть на волосок сегодня ошиблась.
— Малыш...—Сильные руки мужа бережно подхватили ее,
прижимая к широкой груди. — Линнувиэль выживет. Поспит
побольше, пополнит резерв, а когда через пару дней придет в
себя, то даже не заметит разницы. Рука будет действовать так
же, как раньше. С ним все будет хорошо.
Она только кивнула.
— Тогда я посплю, ладно?
Таррэн обеспокоенно заглянул в ее потускневшие глаза, но
не увидел там былой ненависти. Только горечь и тревогу за
жизнь одного непутевого эльфа. Да, Гончая сильно измени-
лась за эти годы. Действительно отпустила прошлое и многое
15
бы отдала, чтобы сохранить жизнь кровному брату своего лю-
бимого мужчины.
— Спасибо, малыш, — шепнул эльф, бережно касаясь губа-
ми ее виска.
— Да не за что. Похоже, ты был прав...
— В чем именно?
Белка слабо улыбнулась.
— Что вы не все одинаковые.
Таррэн с нежностью посмотрел на свою удивительную
пару. Пусть она не привыкла выставлять это напоказ, пусть не
любила произносить вслух прописные истины и редко пока-
зывала себя, настоящую. Но то, что она сделала сегодня, гово-
рило о ней лучше всяких слов. Любимая, родная, единствен-
ная его половинка... Он мог бы любоваться ее точеным профи-
лем вечность. Дышать ею. Наслаждаться близостью, как вели-
чайшей драгоценностью и благом, которого он, возможно, не
очень-то заслуживал. Но неожиданно Таррэн подметил в ее
глазах усталость и, вместо того чтобы крепко поцеловать, не-
охотно отстранился.
— Конечно, иди. Я скоро.
Белка, не оборачиваясь, покинула двор в сопровождении
верного Карраша. И лишь когда она исчезла за углом дома,
Таррэн неслышно вздохнул.
— Так, берите его с двух сторон и готовьтесь поднимать.
Корвин, Шранк — вы снизу. Аззар, Маликон, примете навер-
ху. Атталис — на тебе двор. Сартас...
— Я позову Мирену,—кивнул советник владыки, не дожи-
даясь нового распоряжения.
— Да, ее помощь понадобится. Ирташ, вы с Каррашем сте-
режете здесь и даете знать, если что не так. Местных не пугать,
собак с ходу не жрать, посторонних не сразу топтать насмерть,
а сперва вежливо интересоваться, какого Торка они тут забы-
ли. Будут излишне шуметь — успокоишь. Не получится — по-
зовешь нас.
Мимикр понятливо рыкнул и с готовностью сдвинулся под
нужное окно, всем видом демонстрируя, что с этой стороны в
комнату хранителя никто не только не проникнет, но и близко
не подойдет. А если надумает упрямиться, то ему же хуже.
— Прекрасно. Тогда на раз-два...__
  • Комментарии
Загрузка комментариев...