ЛЕГЕНДЫ, КЛАДОИСКАТЕЛИ, УЧЕНЫЕ

261
8 минут

Часть первая

Столетия легенд и забвения

Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще и поныне). Геродот, V в. до н. э.

«Можно сказать, что Бессарабия в отношении богатств историко-археологического характера занимает одно из первых мест среди стран своего мира», — писал в 1915 году местный ученый-краевед Яков Эбергард. Действительно, в мире не так много мест, где столь причудливо переплелись судьбы различных племен и народов и сохранились следы многочисленных археологических культур. Обильные рыбой большие и малые реки, многочисленные озера и пресные источники, плодородные земли и леса с разнообразной дичью с давних времен привлекали человека в междуречье Днестра и Прута. Историческое развитие данного региона сложилось таким образом, что в течение тысячелетий он служил своего рода коридором между степными пространствами Восточной Европы, с одной стороны, и Балканами и Карпатами — с другой. По нему устремлялись на запад и обратно десятки кочевых народов древности. Вместе с ними здесь появились такие уникальные рукотворные сооружения, как курганы.

Причины возведения этих степных исполинов столетиями оставались неизвестными и окружались ореолом легенд. Одну из них оставил потомкам выдающийся историк античности, «отец истории» Геродот. Именно он поведал знаменитую историю о гибели последних киммерийских царей, которая будоражит научный мир почти уже два столетия.


Так называемый Геродот.
Мрамор. Римская копия I в. н. э. с греч. оригинала V в. до н. э. Высота 52 см.
Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж

По словам Геродота, когда-то в Северном Причерноморье жили киммерийцы — воинственные племена, прославившиеся своими походами в Переднюю Азию. Когда на эту территорию пришли скифы, киммерийцы, зная о многочисленности приближающегося войска, стали совещаться между собой. При этом мнения резко разделились: если народ считал, что не стоит подвергать себя опасности и благоразумнее отступить в пустынные районы, то цари предлагали дать сражение за свою родину. Но народ не послушался царей и решил удалиться без боя. Тогда цари предпочли умереть на родной земле. Они разделились на две равные части и перебили друг друга. Всех погибших царей киммерийский народ похоронил у реки Тирас (Днестр), а затем удалился из страны.


"Ovid among the Scythians", (1862)


Наступавшие скифы захватили Приднестровье, уже лишенное населения.
Геродот записал это предание спустя не менее чем 200 лет после описываемых событий. Но он утверждал, что рассказавшие эту легенду местные жители показали ему в устье Днестра громадный курган, в котором, по преданию, были погребены последние киммерийские цари. «Могилу царей там можно видеть еще и поныне», — писал в V веке до нашей эры древнегреческий ученый и путешественник. Эта скромная строчка в его знаменитой «Истории» является первым упоминанием о курганах данного региона. Геродот не сомневался, что они являлись надмогильными сооружениями, и даже указал, что этот обряд использовался здесь задолго до скифов. Однако, несмотря на то что большинство сообщений Геродота нашло подтверждение при раскопках, легендарный киммерийский курган до сих пор не найден. Не исключено, что он все еще сохранился у Днестра и ждет своего открытия на территории современной Молдовы или Одесской области Украины.

После этого исторического сообщения для курганов края наступает длительный период забвения и отсутствия к ним какого-либо интереса. В этой связи показательными являются сообщения иностранных путешественников, которые в XV–XVII веках неоднократно отмечали пустынность и слабую заселенность степных районов Днестровско-Прутского междуречья.


Gillebert of Lannoy (1386 – 1462)

Так, в 1421 году Молдову посетил французский дипломат Гильбер де Лануа — первый иностранец, оставивший описание этой страны. Он был послан правителем Бургундии и королем Англии на Восток, в Сирию и Иерусалим, чтобы договориться с правителями этих стран о крестовом походе против турок. Молдову он пересек от села Казнал до Белгорода. Проезжая Бельцкую и Буджакскую степи, Гильбер де Лануа лишь отметил, что его путь проходил «через большие пустыни».


Пётр IV Рареш (ок. 1487 — 3 сентября 1546) — господарь Молдавского княжества в 1527—1538 и 1541—1546 годах.

В первой половине XVI века в этих землях дважды побывал секретарь и советник венгерского короля Фердинанда, трансильванский немец Дж. Рейхерсдорф. Сопровождая господаря Молдовы Петре Рареша, он получил возможность дать подробное описание этой страны. Дж. Рейхерсдорф впервые опубликовал свои записки в 1541 году в Вене на латинском языке. В них он попытался дать первую историческую справку о Молдове, которую определил как «страну, бедную оружием, гордую деяниями, богатую и плодородную, со степями, постоянно зелеными». Одновременно он отметил, что близ моря «простираются устрашающие песчаные пустыни», где земля не обрабатывается.
О пустынности и неосвоенности южной части Днестровско-Прутского междуречья упоминает и французский дипломат Фуркево в 1579 году: «Эта область мало заселена и мало плодоносит, за исключением пастбищ». Говоря о богатствах Молдовы, многие иностранцы писали, что к северу от моря, то есть в Буджакской степи, земля не обрабатывается и практически пустует. В то время она была заселена лишь ногайскими татарами.


Титульный лист «Хожения» Трифона Коробейникова издания 1826 года.
Источник


В XVI–XVII веках страну посетили венецианский врач Матей де Мурано (1502), московский посол в Иерусалиме купец Трифон Коробейников (1593), марсианопольский архиепископ Марк Бандини (1646), антиохийский архидиакон Павел Алеппский (1654), французский иезуит-миссионер Филипп Авриль (1689) и ряд других иностранцев. Все они оставили воспоминания о своих путешествиях, осветив различные стороны жизни местного населения и описав некоторые районы страны. Во многих трудах отмечается слабая заселенность степных районов междуречья. И хотя в тот период эти пустынные пространства оживляли лишь многочисленные и еще хорошо сохранившиеся курганные насыпи различных размеров, ни один из путешественников даже словом не обмолвился об этой достопримечательности степного ландшафта малоизвестной страны.
Не заметить курганов было просто невозможно, так как даже сегодня, когда выросли крупные города и промышленные комплексы, а вся степь практически полностью распахана, многие из них обращают на себя внимание. А несколько столетий назад, кроме курганов, ни в Бельцкой, ни в Буджакской степях ничего примечательного не было. Но даже в известном труде Дмитрия Кантемира «Описание Молдавии», написанном в 1716 году и содержавшем множество различных, в том числе и исторических сведений, совсем не упоминается о курганах. Никто — ни любознательные и образованные иностранцы, ни выдающиеся ученые своего времени — не упомянул о курганных древностях региона. Это свидетельствует лишь о том, что данные памятники просто не вызывали у них какого-либо интереса.


Эвлия Челеби
Источник


Стал исключением лишь знаменитый турецкий путешественник Эвлия Челеби, единственный не только обративший внимание на курганы, но и написавший о них в середине XVII века.

Турецкая молитва о победе


Отойдя от Прута, мы сделали остановку в месте, называемом «Холм Сулеймана». Эвлия Челеби, 1659.  

Эвлия Челеби — выдающийся человек даже для своей героической и свирепой эпохи. В своей известной «Книге путешествий» наряду с описанием сражений и некоторых городов он вскользь сообщает о множестве курганов, находящихся на молдавских землях на Среднем Пруте. Они, по его мнению, были возведены над могилами турецких военачальников и их воинов во время прошлых походов.

В 1659 году он вновь участвовал в походе на Молдову в составе татарского войска и оставил в книге интересную для нас запись. Когда войско переправилось через «великую» реку Прут в пределах молдавской земли, оно остановилось в месте возле огромного кургана, называемого «Холм Сулеймана». Вот что сообщает Эвлия о его появлении: «На этом месте у султана Сулеймана было великое сражение с семью королями. Обратив врага в бегство, он собрал в одно место всех павших бойцов за мусульманскую веру и насыпал над ними холм. Холм очень высокий», — особо подчеркивает путешественник. Как мусульманин, он нисколько не сомневался, что этот памятник является свидетельством турецкой военной доблести, и сообщает, что на нем имеется даже михраб — особая ниша, сооружаемая обычно в мечети, куда поворачиваются лицом во время молитвы. Далее автор объясняет, что этот холм является могилой «высокославных» павших газиев — воинов-мусульман, прославившихся в «священной войне против неверных». Он пешком поднялся на вершину и фатихой (первой сурой Корана) «порадовал, — по его словам, — души Сулеймана-хана и погребенных там мучеников. Посмотрев на находившееся внизу пестрое войско, я остался в совершенном изумлении», — восхищенно восклицает высокопоставленный участник похода. Этот курган был действительно крупных размеров, если с него можно было увидеть всю армию!
Перед битвой Эвлия совершил на его вершине молитву о победе над противником и, скорее всего, ощутил необычную ауру этого памятника, так как впоследствии написал: «Божественным внушением я понял, что это место стало местом благосклонного принятия моей покорной мольбы и рыдания. Возрадовался я и возвеселился», — патетически завершает знаменитый путешественник и историк. Безусловно, он был истинным сыном своего времени, со всеми своими пристрастиями и религиозной нетерпимостью. Но это не умаляет значения его огромного труда, в котором содержится описание всех его многочисленных и зачастую опасных путешествий. Именно в нем сохранилась эта краткая информация с единственным после Геродота упоминанием о местных курганах.

Следует все же отметить, что Эвлия Челеби ошибался по поводу создания Холма Сулеймана. За все годы исследований в регионе еще ни разу не находили не только турецкие курганы, но, насколько мне известно, даже турецкие захоронения в них. Вряд ли они были и в Холме Сулеймана, который наверняка был возведен другими народами задолго до появления здесь янычар. Но в Турции создавалась своя мифология, воспевающая борцов за веру и закрепляющая ее присутствие на завоеванных территориях. Она оказалась очень живучей и дошла до наших дней в местных преданиях о «турецких могилах». До сих пор молдавские крестьяне не сомневаются, что эти холмы скрывают не только турецкие могилы, но и многочисленные клады завоевателей, состоящие из награбленного золота.


© Яровой Е.В., текст, 2018


  • Комментарии
Загрузка комментариев...