Византийский Ковчег | Первые битвы Фернандо Магеллана

Первые битвы Фернандо Магеллана

275
13 минут

«Счастье, что португальцев так же мало, как тигров и львов, иначе они истребили бы весь род человеческий».

Старинная индусская пословица.

 

18 июля измученные качкой, голодом и бессонными ночами моряки после трехмесячных скитаний в открытом море увидели землю. Это были пять небольших островков, расположенных в ста пятидесяти километрах от города Мозамбика. Д’Альмейда послал в Мозамбик каравеллу для закупки свежей провизии, а сам с восемью кораблями подошел к Килоа.

Килоа была одним из типичных мусульманских городов, раскинувшихся в те времена вдоль всего восточного побережья Африки. Наиболее крупными среди этих городов были: Софала на крайнем юге, против Мадагаскара, Мозамбик, Килоа, Занзибар, Момбаса, Малинди и, наконец, Магадокша на сомалийском побережье.

Основаны они были в IX–XI веках работорговцами — арабами и персами. Их населяли «белые мавры» (арабы и персы-ширазцы) и «черные мавры» (потомки арабов или персов и негритянок-невольниц). С соседними негритянскими племенами эти городки обычно поддерживали худой мир, но иногда вели и войны. Для защиты от нападений негритянских воинов арабы-работорговцы часто строили свои городки на островах, недалеко от берега.

По описанию Гаспара Корреа, «Килоа стоит на острове, который окружен со всех сторон морем; со стороны сущи пролив мелок — даже во время прилива воды там по колено. Это большой город с хорошими каменными оштукатуренными домами и террасами. Дома богато украшены деревянной резьбой. Город спускается к берегу и опоясан со всех сторон стенами. В нем насчитывается двенадцать тысяч жителей. Окрестности изобилуют деревьями и садами, полными всевозможных растений — цитронов, лимонов, самых лучших на свете апельсинов, сахарного тростника, винных ягод, гранатов. Там множество стад, особенно овец с огромными жирными хвостами. Улицы города очень узки, а дома очень высоки — по три, по четыре этажа. Наверх можно забраться по террасам, так как дома эти стоят близко друг от друга. В порту множество судов».

 

Город Килоа. Фрагмент карты XVI века.

 

22 июля д’Альмейда пригласил эмира Килоа на корабль. Но повелитель Килоа уже вынес печальный опыт из своих сношений с португальцами. Летом 1502 года, во время своего второго плавания, Килоа посетил Васко да Гама. В Килоа он поступил, по своему обыкновению, вероломно. Он заманил на свой корабль эмира Ибрагима, объявил его заложником и потребовал выкупа. Правда, хитрый эмир смог выпутаться и подсунул вместо себя заложником своего врага, крупного торговца Магомеда Аргуна. Разгневанный Васко велел избить старика плетьми и выставить затем обнаженным на солнцепек. Получив с Магомеда Аргуна выкуп, португальский пират оставил город в покое, но эмир Ибрагим с тех пор понял, что португальцев надо остерегаться. Он уклонился от приглашения командира армады и поспешил послать подарки — пять коз, молодую корову и множество кокосовых орехов и фруктов.

Д’Альмейда еще раз предложил эмиру явиться на корабль. На этот раз эмир прислал целую делегацию с просьбой передать, что он, к сожалению, не может явиться, так как у него гости, но он готов прислать дань, которой его обложил Васко да Гама.

Тогда д’Альмейда решил захватить город. Он созвал совет капитанов и разработал план действий. Вскоре португальцы узнали, что эмир Ибрагим со всеми своими домочадцами бежал из города и укрылся в недоступных зарослях, а город защищает Магомед Аргун — тот самый, которого пытал Васко.

24 июля д’Альмейда повел своих людей на приступ. Он разбил пятьсот человек, которых выделил для высадки, на два отряда. Одним командовал он сам, другим его сын — очень смелый воин и талантливый полководец дом Лоренсо д’Альмейда.

Старый адмирал повел свой отряд из гавани и приказал дом Лоренсо штурмовать дворец эмира. В отряде молодого д’Альмейды сражался и Фернандо Магеллан. Это был его первый бой.

Сначала арабы оказывали сильное сопротивление. Плоские каменные дома они превратили а настоящие крепости, бросали с крыш камни и песок, стреляли из луков, укрывшись за баррикадами, которыми они перегородили узкие переулочки. Но потом отпор арабов ослабел, и вскоре большая часть бойцов отступила. Правда, в отдельных домах жители еще оказывали упорное сопротивление. Но с ними справились легко.

Отряд Лоренсо д’Альмейды пошел быстрее и, наконец, вышел на площадь перед дворцом. Ворота были закрыты наглухо, но в окне показался мавр. Крича: «Португаль, португаль!», он размахивал португальским флагом, который Васко да Гама вручил эмиру Килоа как вассалу короля Маноэля.

Ворота взломали. Дворец был покинут. На верхнюю башню поднялся трубач. Он водрузил наверху португальское знамя и затрубил сигнал победы. Тотчас же с кораблей послышались салюты из бомбард[1]. Скоро весь город был очищен от арабских воинов.

После благодарственной молитвы д’Альмейда разрешил своим людям ограбить город, но запретил поджоги. Все награбленное сносили в два специально отведенных дома у гавани. Набралось много продовольствия, тканей, золота, серебра, жемчуга и драгоценных камней, но владельцы, очевидно, успели унести часть своего добра в лесные дебри.

Вечером д’Альмейда посвятил наиболее отличившихся молодых воинов в рыцари. В тот же день стали строить крепость у гавани. Вокруг нее благодаря множеству снесенных домов образовалось пустое пространство, которое должно было помешать внезапному нападению. Камни и бревна из разрушенных домов пошли на сооружение стен и башен крепости.

Узнав, что Магомед Аргун скрывается с полуторатысячным войском неподалеку от города, д’Альмейда предложил ему заключить мир, с тем чтобы эмир Ибрагим был объявлен низложенным, повелителем Килоа стал Магомед Аргун, а население возвратилось в город. Всем гарантировалась безопасность. Мир был заключен 26 июля. Повелитель Килоа сделался данником короля Маноэля.

Новый эмир торжественно проехал по городу на богато убранном коне, подаренном ему португальским адмиралом. Впереди шел гренадский еврей Гаспар да Гама. Этого человека Васко да Гама захватил в плен во время своего первого плавания и привез в Португалию. В Лиссабоне гренадец крестился и принял имя Гаспара да Гамы и теперь сопровождал д’Альмейду в качестве переводчика. Выступая впереди Нового эмира, Гаспар Да Гама кричал по-арабски: «Именем короля Маноэля португальского, подданными которого вы являетесь! Вот ваш повелитель, его должны вы слушаться!»

Магомед Аргун проехал по городу к строившейся крепости, и здесь д’Альмейда короновал его золотой короной. Но после церемонии корону вновь бережно спрятали в каюту командира эскадры. Корона эта могла понадобиться и в дальнейшем.

Новый эмир прислал рабочих и припасы; строительство крепости пошло еще быстрее, и 9 августа крепость была готова. Трехэтажная цитадель из огромных камней была окружена стенами и башнями с амбразурами. В крепости были построены фактория, склады провизии и боевых припасов и квартиры для ста шестидесяти бойцов. Д’Альмейда озаботился, чтобы крепость легко сообщалась с гаванью. Старому адмиралу Килоа очень нравилась. Он писал королю, что «якорная стоянка в Килоа — лучшая в мире, ландшафт — самый прелестный, какой только может быть», и с гордостью добавлял: «Я отдал бы два года жизни, только бы ваше величество могло видеть эту крепость. Она достаточно сильна, чтобы в ней можно было обороняться от самого короля Франции».

Пока строили крепость, шел ремонт кораблей, пополнялись запасы провизии. 9 августа, оставив в Килоа каравеллу, одну из бригантин, привезенных в разобранном виде, и восемьдесят человек гарнизона в крепости, д’Альмейда поплыл в Момбасу.

 

Франсиско д’Альмейда. Рисунок в португальской рукописи XVI века (Британский музей).

 

Через пять дней армада португальского короля развернулась на внешнем рейде Момбасы. Как и Килоа, Момбаса была расположена на острове. С кораблей видны были плоские крыши, много пальм, поля сахарного тростника, невысокая стена, защищавшая город от нападений негров.

Здесь д’Альмейда решил не терять времени даром и захватить внезапным ударом город. Но португальцы встретили неожиданный отпор. Со стен крепости их обстреляли из бомбард, снятых арабами с португальского корабля, сгоревшего недалеко от Момбасы в 1501 году.

Ночью португальцы подъехали к берегу, чтобы «добыть языка». Поехал и Магеллан. Все было тихо, но, когда лодка подошла к стенам города, с башни кто-то закричал на чистом португальском языке: «Эй вы, собаки, жрущие свинину, если ступите на берег, вас разрубят на куски! Момбаса не Килоа! Не думайте, что вы и здесь легко найдете кур для еды! У нас все готово к бою».

«Кто ты?» спросили с португальской лодки.

Кричавший с башни ответил, что он португалец, дезертировавший в 1502 году с португальского корабля и принявший мусульманство. Тогда португальцы предложили дезертиру вернуться к своим, обещая от имени д’Альмейды помилование. Тот отказался наотрез.

Все-таки португальцам удалось захватить одного из жителей города. Это был евнух из дворца султана. Узнав от него все, что было нужно, о силах противника, адмирал назначил на 15 августа штурм. Вновь он разделил отряд на две части. Португальские отряды должны были напасть на город с двух сторон. Перед высадкой д’Альмейда обещал отдать город своим людям на разграбление.

На рассвете отряды старого д’Альмейды и его сына подошли к берегу, и по сигналу, данному выстрелом из пушки с «Сао-Херонимуша», португальцы начали бой. Магеллан опять сражался в отряде дом Лоренсо. Португальцы боготворили смелого, рыцарски благородного и искусного в боях юношу.

Старый адмирал со своим отрядом сравнительно легко пробился ко дворцу. Султан бежал из города.

Отряду дом Лоренсо пришлось гораздо тяжелее. Здесь португальцы принуждены были подниматься по крутому каменистому откосу, застроенному домами. Их осыпали метательными копьями, стрелами и камнями, обливали кипящей водой. Ветер гнал им в лицо дым из горевших домов. Защитники города отстаивали каждую улочку. В бою принимали участие женщины и даже дети. Португальцы продвигались вперед очень медленно. Многие были ранены. Все страдали от жажды и жары.

Сопротивление все время возрастало, и португальцы остановились. Но в это время они увидели, как над дворцом султана взвилось белое знамя с крестом.

«Португалия побеждает!» закричали бойцы.

С новыми силами они бросились в бой. В то же время старый д’Альмейда ударил в тыл арабам, сражавшимся с отрядом его сына. Защитники города были разбиты. Потери португальцев оказались очень незначительными.

Очистив город от войск султана, д’Альмейда дал сигнал к грабежу. Солдаты и моряки рассыпались по городу, грабя и убивая.

Очень долго португальцы не находили почти ничего ценного в покинутых домах. Д’Альмейда решил было, что жители Момбасы успели заблаговременно вывезти все ценное из города. Но на закате к нему прибежал запыхавшийся солдат. Забравшись в один из арабских домов и не найдя там никакой добычи, он с досадой ударил копьем в стену. Но копье застряло в дыре. Удивленный солдат осмотрел стену и нашел тщательно замурованную комнату, наполненную тканями, золотом, серебром и дорогой посудой.

Оказывается, жители Момбасы, чтобы уберечь свое добро во время частых нападений негритянских племен, устроили такие тайники в очень многих домах. Узнав об этом, д’Альмейда приказал вновь обыскать весь город и тщательно исследовать все стены домов. Но люди его так устали, что грабеж отложили до следующего дня. 16-го победители собрали огромную добычу: персидские ковры, тонкие индийские ткани, дорогую парчу, изделия из золота, серебра и слоновой кости.

Вечером все португальцы покинули город, взяв с собой большое количество пленных для работы на галерах и бригантинах.

Один из немцев, плывших с товарами в Индию, писал в своем дневнике: «Не успели христиане покинуть город в одни ворота, как мавры вошли в город с противоположной стороны, чтобы лицезреть свое несчастье. На улицах и в домах валялось множество убитых; говорили, что их было более тысячи пятисот человек».

Султан Момбасы писал повелителю Малинди: «Бог хранит тебя, Саид Али! Я извещаю тебя, что сюда явилось в пылании пламени большое войско. Оно напало на мой город с такой мощью и жестокостью, что никому не даровало жизни — ни мужчине, ни женщине, ни юному, ни седому, ни даже ребенку, как бы мал он ни был. Спаслись лишь те, которые бежали от их ярости. Они убивали и сжигали не только людей, но даже птиц с неба сбивали выстрелами на землю. Вонь от трупов в моем городе так сильна, что я не решаюсь туда показываться. Нельзя даже передать тебе, какое множество сокровищ увезли они с собой из этого города. Я сообщаю тебе все эти печальные вести для того, чтобы ты остерегался».

Может показаться странной та легкость, с которой португальцы одерживали победы на берегах Индийского океана. Но нужно учесть, что военная техника португальцев намного превышала технику их врагов. Португальские корабли были более прочными и обладали большей маневренностью, чем корабли их соперников на морях. Кроме того, португальцы гораздо лучше владели самой тактикой морского боя, искусством управления судами во время битвы, умением брать вражеское судно на абордаж. Но самое главное преимущество их заключалось в широком применении огнестрельного оружия, которое было очень мало распространено на побережье Индийского океана. В Индии и Восточной Африке не умели лить хорошие пушки, не умели по-настоящему стрелять из них, и вплоть до конца XVIII века индийские владыки пользовались услугами европейских пушкарей и пушечных дел мастеров.

Даже в Аравии легкое огнестрельное оружие было в то время почти неизвестно. Так, в Йемен египетские и турецкие войска привезли первые ружья лишь в 1516 году. В одном арабском сочинении того времени есть весьма любопытное описание огнестрельного оружия, показывающее, что для автора и его соотечественников это оружие было подлинной новинкой, вызывающей растерянность и изумление: «Солдаты повелителя румов[2] были вооружены самострелами, из которых стреляли пулями. Это самое поразительное оружие, и кто бы ни противостоял ему, — будет побежден. Это — нечто вроде пушки, только длиннее и тоньше. Оно — пустое, и, наполнив порохом эту пустоту и вложив туда же кусок свинца величиною с финик, этот самострел разряжают с помощью запала из основания, и если он поражает кого-нибудь — тот должен погибнуть, ибо заряд входит с одной стороны и выходит с другой».

Естественно, что португальцам, давно уже освоившим огнестрельное оружие, нетрудно было одерживать победы над своими храбрыми, но плохо вооруженными противниками. Позднее, когда им пришлось столкнуться в Индийском океане с венецианско-египетским флотом, они принуждены были испытать и тяжелые поражения.

Но в Момбасе военно-техническое преимущество было целиком на стороне португальцев. Мощным залпам корабельной артиллерии д’Альмейды защитники города могли противопоставить лишь несколько неумелых выстрелов из устаревших бомбард. Во время уличных боев португальцы широко пользовались аркебузами; большинство португальских воинов вело бой в доспехах. Все это обеспечило португальцам победу.

Ограбив и разорив Момбасу, д’Альмейда хотел немедленно отправиться в Индию. Но сначала противный ветер не позволил начать дальнейшее плавание, а потом произошла авария: «Лионарда» наскочила на камни и потеряла руль. Корабль удалось снять с камней, но, так как запасного руля не было, пришлось снова задержаться, пока изготовляли новый руль из запасных частей других судов армады.

Только 18 августа армада покинула Момбасу, взяв курс на Индию. Ветер был попутный, и 27 августа с кораблей увидели индийский берег.

 

Текст публикуется по изданию:

Кунин Константин

Магеллан. - Москва: Мол. гвардия, 1940. - 304 с., 6 вкл. л. ил. и карт. : ил. и карт. - (Жизнь замечательных людей. Серия биографий; вып. 3-4 [159-160]).

 




[1] Бомбарда — один из самых ранних видов артиллерийского орудия. Корпус ее сваривался из длинных железных полос и скреплялся железными обручами. Из бомбарды стреляли каменными, а иногда и свинцовыми ядрами.

 


[2] Румами, или ромеями, — на Востоке звали византийцев. Впоследствии это название перешло на захвативших территорию Византии сельджукских султанов, а потом и на турок-османов.