Политическая практика всегда есть реализация или попытка реализации определён­ной идеологии, даже если от этого политики истово открещиваются. Это ставит вопрос о понятии «идеология», и общепризнанного ответа на этот вопрос нет. Проще взять и перевести это слово на русский: идея – продукт мысли (интеллектуаль­ной деятельности), определяющее понятие и представление о чём либо, и – ло­гия (от logos) – слово, понятие, учение. То есть – идеология в чистом языковом значении это продукт интеллектуальной деятельности, который закрепляет опреде­лённые мысли, знания о предметах и явлениях в словах устной и письмен­ной речи. В таком понимании идеология не несёт никакой иной на­грузки, кроме познавательной и просветительской. И в этом случае она явля­ется составной частью мировоззрения – не важно какого: научного, религиоз­ного, философского или эстетического.

Не вдаваясь в подробный разбор поня­тия, отметим: под идеологией на протяжении, по крайней мере ХIХ, ХХ вв. и до нашего времени, чаще всего понимают то, что людей объединяет или разъединяет, что побуждает их к определённым практическим действиям по реализации тех или иных идей (понятий, представлений), или же противодействию реализации других идей, которые объявляются ложными. А это далеко от лингвистического значения термина. И тогда идеология становится обосно­ванием политической практики. Отметим для себя, что понятие «идеоло­гия» совершенно недостаточно обработано философским знанием, как, впрочем, и научным, религиозным и эмоциональным (искусством).

Одной из таких идей, которая занимает умы человека с глубокой первобытности, есть идея унификации человеческого общества на основе создания частью этого общества благоприятных для себя и признаваемых всеми другими условий присвоения ресурсов и ценностей, которые принадлежат этим другим частям. В настоящее время эта идея выступает под названием процесса глобализации. Она имеет свою историю, такую же древнюю, как и сам человек. Уже стычки между первобытными ордами за расширение своей кормовой территории с истреблением «побеждённых» есть первые проявления глобализации как политической практики. Но это было миллион – полтора (по современным представлениям) лет тому назад. А как похоже на идеи века ХХ-го и ХХI-го веков нашей эры. Однако глобализация становится осознанной, целенаправленной и идеологически обоснованной только с момента открытия многообразия обитаемого мира, который греки называли ойкуменой. Конечно, средиземноморская ойкумена отличалась от «ойкумены» центральноамериканского мира или «ойкумены» ханьских племён. Но процессы, которые там протекали, были весьма похожими. Поэтому может сложиться впечатление, что путь глобализации единственно правильный путь развития человеческого общества.

В этой связи полезно рассмотреть практику глобализации, когда она стала затрагивать весь известный мир, а потом и всю планету. Ярчайший пример: создание империи Александром Македонским. Идея глобалистская в чистом виде. Невозможность её реализации была очевидна ещё при жизни великого глобализатора, а буквально на второй день после его смерти создаваемая им империя перестала существовать. Всем известны результаты глобалистских устремлений Древнего Рима. Та же участь постигла и Арабский Халифат. Весьма поучительна в этом отношении и история Золотой Орды. Мы берём примеры так называемого европейского мира, они ближе и понятнее предполагаемому читателю. Хотя, с таким же успехом можно было бы взять примеры Южной и Юго-Восточной Азии, Мезоамерики, Африки…

Пропустим столетия. Век ХХ-й. Повсеместный провал глобализации в виде колониальных империй – факт истории. Судьба «новой этнической общности – советского народа» общеизвестна. Несколькими десятилетиями ранее провалилась еще одна попытка облагоде­тельствования человечества, подтянув его до уровня «высшей арийской расы», основав с этой целью тысячелетний Рейх.

Есть все шансы ликвидировать этническую многовариантность или све­сти её к состоянию туристской экзотики и в «новых» идеях глобализации, подкрепленных глобальным же стремлением получать от всего коммерче­скую выгоду, не взирая ни на какие «принципы» и «устои». В большинстве из этих идей очень хорошо просматривается всё тот же тезис о слиянии «всех наций и народностей» в единую, общечеловеческую, разумеется, под не­усыпным надзором и руководством лидеров и вождей всё того же «общества потребления».

Есть несколько моментов, которые необходимо выделить как характерные для политической практики глобализации. Первое – это то, что такая политическая практика всегда реализуется в интересах определённой группы людей и совершенно не зависит от расовой, этнической, религиозной их принадлежности, как и от их философского мировоззрения. Это не исключает использования расизма, национализма и религиозной нетерпимости в интересах маскировки истинных целей этой группы – не важно: оформленной юридически, или же существующей в виде неформального «объединения по интересам», допустим: клуба олигархов.

Второе: идеологическое обоснование практики глобализации может быть самым разным. Часто встречаются идеологии, построенные на религиозном мировоззрении (что далеко не идентично религии как элементу человеческой культуры). К ним относятся, например, идеи организации крестовых походов. В настоящее время – это идеи «радикального исламизма», глубоко чуждые любой религии, так как совершенно игнорируется место и роль религии в этнических культурах. Главным провозглашается принадлежность к опреде­лённой церковной организации, а следование предписаниям и обрядам расценивается как демонстрация готовности служить орудием в достижении политических целей данной организации.

Несомненно, что процесс осознания единства человечества связан с моральными нормами, а это значит и с религией. Нужно отметить, что этническая ограниченность религиозных систем была преодолена христианством знаменитым постулатом: “Нет ни иудея, ни эллина…”. То есть религиозное осмысление факта единства человечества произошло раньше научного, философского и эмоционального. Однако в практике церковной организации как политического института (у христиан), право истреблять и подчинять инаковерующих признавалось и реализовывалось вплоть до нового времени. Видимо ислам в какой то мере повторяет путь христианства. Не надо забывать, что в момент возникновения ислама христианству было уже около семи столетий и оно фактически распалось на ряд национальных церквей. Когда исламу было семь веков, христианство уже претерпело раскол и продолжало грешить крестовыми походами, проявляя чрезвычайную воинственность и жестокость. Ислам находится примерно в таком же возрасте, что и христианство в ХІІІ – ХІV веках. Разумеется, прямых аналогий нет и не может быть, однако, как показывает генетическая антропология, общие закономерности развития религиозных систем всё таки существуют.

Есть идеологии глобализации, построенные на научном мировоззрении. Не смотря на то, что идеи расового превосходства и полигенизм были преодолены ещё в ХIХ веке во многом благодаря трудам Н.Н. Миклухо-Маклая, они стали основой идеологи фашизма во всех её проявлениях. Характерно, однако,что критерием для определения “чистоты расы” и расовой идентификации остаётся этническая принадлежность. Но это отдельная большая тема.

Эволюционизм с его вариантами классификации народов в соответствии с принадлежностью к определённой стадии развития, легко становился оправданием и обоснованием необходимости колониального господства народов, находящихся на более высокой стадии развития культуры, над остальными. Не случайно эволюционизм получил самое большое развитие в Великобритании (Э.Б. Тайлор, Дж.Дж. Фрезер и другие) и США (Г.Л. Морган и его последователи). Там же предпринимаются и попытки эмоционального познания (литература и искусство) взаимодействия “развитых” и “отсталых” народов (Киплинг, Лонгфелло). Диффузионизм же напрямую показывает, что культурные заимствования чаще всего идут в направлении от более высоко развитых гермаецев к непосредственным соседям, через них на запад, восток, юг и дальше по всему миру. (Авторы намеренно утрируют данный сюжет, выделяя одну черту, на самом деле диффузионизм очень сложное и интересное явление научного мировоззрения. Подчёркиваем – не научного знания, а научного мировоззрения). Как следствие – германский мир должен иметь большее влияние на все процессы, протекающие в мире, а не терпеть притеснения от заносчивых англосаксов, суетливых франков и пребывающих в полудиком состоянии славян. Диффузионизм распространяется преимущественно в Германии и выступает непримиримым врагом эволюционизма.

Одно из направлений эволюционизма – исторический материализм, взял за основу экономическую теорию К.Маркса и на этом основании построил историческую концепцию смены общественно-экономических формаций. Получив, в основном, своё развитие в СССР, исторический материализм неизбежно столкнулся с необходимостью разработки проблем этнических процессов и межэтнических отношений. Сама специфика полиэтнического политического образования сложившейся к началу ХVIII века Российской империи, которая не имела (и не могла иметь) чёткого деления на метрополию и колонии, а также заморские территории (как у Португалии, Испании, Британии и, по их примеру, – у других колониальных держав), диктовала необходимость поиска путей взаимодействия между разными этническими культурами. Православная христианизация “иноверцев” натолкнулась на далеко зашедшие процессы исламизации (Поволжье, Кавказ, Юго-Западная Сибирь и Казахстан, не говоря уже о Средней Азии), а также прочно вросший в этнические культуры буддизм в Забайкалье. На Западе – не православные христиане: протестанты (Латвия, Эстония, Финляндия) и католики (Литва, а с конца ХVIII века и Польша). Миссионерская деятельность, как инструмент колониальной политики (как у Португаллии, Испании, да и Англии), была совершенно бесполезна. Пришлось искать возможности сначала сосуществования, а затем и взаимодействия разных религиозных систем и церковных организаций. Концепций истории этих поисков множество и все они политизированы, то есть – находятся за рамками научного, религиозного, философского мировоззрений, а также эмоционального познания – искусства. Возможности взращивания и культивации компрадоров так же были весьма ограничены. Экономически (в промышленном, сельскохозяйственном, торговом, финансовом отношениях), присоединённые “окраины” часто были более развиты, чем “метрополия”.

И тут появляется российский вариант марксизма. Он снимает все вопросы. Полиэтничность преодолевается в конечном итоге “слиянием всех наций и народностей в единую социалистическую, а в перспективе – коммунистическую” (надо думать – нацию или народность). Религия упраздняется на основании того, что она есть “опиум народа и для народа”, а потому поиски возможностей сосуществования, а затем и взаимодействия религиозных систем и церковных организаций, теряют смысл. Компрадоры, как и вся буржуазия, в конечном счёте подлежат уничтожению как класс. Идеологически этот вариант глобализации полностью подготовлен. Политическая практика реализации этого варианта глобализации более или менее известна. Нужно только отметить, что этот вариант в идеале отличается наивностью, чистотой помыслов и полным отсутствием шанса на успех. Как и всякая глобализация он вырождается в практику унификации человеческого общества на основе создания частью этого общества благоприятных для себя и признаваемых всеми другими условий присвоения ресурсов и ценностей, которые принадлежат этим другим частям (как это уже отмечалось нами выше). И это один из самых “безобидных” вариантов политической практики по реализации идей глобализма. Одновременно это пример идеологии глобализации, построенной на философском мировоззрении.

Как видим, идеологическое обоснование практики глобализации всегда паразитирует на научном, философском или религиозном мировоззрениях, которые, как это показал В.И. Вернадский на примере научного мировоззрения, не одно и то же, что научное, философское, религиозное или эмоциональное познание. Именно потому говорить о научном, религиозном, философском или эстетическом обосновании идеологии глобализации есть не только спекуляция на невежестве и неопределённости терминологии, но и откровенное мошенничество, то есть – уголовное преступление.

Третье. Идеологии глобализма чрезвычайно активно эксплуатируют совершенно запутанное и неопределённое понятие “общечеловеческие ценности”. К ним причисляется и несомненное осознание единства человека как вида, и это осознание пришло, как было показано выше, в результате религиозного озарения, а спустя много столетий было подтверждено как научный факт в трудах, например, Н.Н. Миклухо-Маклая, других антропологиов, а также современных генетиков. Но к ним же приписывают и однополые сексуальные парные и групповые союзы, которые именуют семъёй, браком. Попробуй возрази против такой общечеловеческой ценности, и Вас тут же заклеймят как гендерного ретрограда.

Определение “общечеловеческие ценности” связано с мировосприятием, понятие которого тоже не отличается определённостью и часто путается с понятием “мировоззрение”.

В генетической антропологии по поводу мировоззрения, принимается точка зрения, возвращающая понятию буквальный смысл: взгляд на окружающий человека и его внутренний мир в соответствии с усвоенными человеком знаниями через систему рационального (научного), эмоционального (искусство), религиозного и философского (даже на уровне «здравого смысла») познания. В зависимости от преобладания у человека знаний рациональных, художественно-эстетических, религиозных или философских, его мировоззрение будет по преимуществу научным, эстетическим, религиозным или философским, но никогда не будет исключительно одним из перечисленных. Можно сказать, что в природе не существует двух идентичных мировоззрений. Есть похожие, близкие, даже очень близкие – и это достигается через воспроизводство интеллектуальной деятельности в поколениях. (Трудно судить – что преобладало в мировоззрении Леонардо. Мы привычно считаем его гениальным художником, полагая, что главным для этой личности было эстетическое, художественное, эмоциональное познание мира. Однако его научные открытия заставляют думать, что научное мировоззрение для него было приоритетом. Точно так же можно спорить о приоритете мировоззрения религиозного и научного для Ньютона.) Но возникают вопросы: как связано мировоззрение и деятельность человека? Является ли мировоззрение базой, основой деятельности, или это продукт деятельности? Или в этом отношении мировоззрение дуалистично? Каково соотношение личностного и общественного в структуре мировоззрения? Как формируется мировоззрение в филогенезе и онтогенезе? Ясно, что в формировании мировоззрения человеческая культура играет ведущую роль, можно сказать, что мировоззрение есть «продукт» культуры. Но какую роль мировоззрение играет в культурогенезе? Как видим, вопросов, связанных с понятием «мировоззрение», чрезвычайно много. Получить однозначные ответы на них в настоящее время не представляется возможным. То есть, использовать этот термин в этнологических исследованиях, следует с большой осторожностью и с оговорками, в которых указываются параметры предмета и объекта, заключённых данным определением. Этим можно в некоторой степени нейтрализовать негативное воздействие многозначности определения в тех случаях, когда без его применения обойтись невозможно.

Понятие «мировосприятие» в большей степени, с точки зрения генетической антропологии, связано с деятельностью человека. (Принимается понимание деятельности, в основе которого лежит культурно-историческая теория Л.С. Выготского. Наиболее полно эта точка зрения изложена А.Н. Леонтьевым. Согласно этой теории деятельность всегда обусловлена мотивом, который лежит вне деятельности). Очевидно, что мировосприятие часто и является мотивом деятельности. И в то же время, исследовательская деятельность учёного, мотив которой лежит в мировосприятии, включающем стремление к познанию мира с целью приспособления его элементов к своей природе, сформировано в значительной степени под воздействием научного мировоззрения.

Мировосприятие, в отличие от мировоззрения, всегда конкретно, даже если откровенно ошибочно. Мировосприятие есть мотив деятельности и по воспроизводству культуры как видового признака Homo Sapiens через воспроизводство множества этнических культур, продиктованной необходимостью сохранения вида. Мировосприятие, таким образом, призвано играть роль того, что раньше принято было называть инстинктом самосохранения, который действует на видовом уровне. Не случайно разрушение мировосприятия и подмена его псевдокультурными химерами является первоочередной задачей в практике глобализации. Но искусственно подменять мировосприятие как элемент этнической культуры задачами идеологического, политического, конфессионального и иного характера, есть преступная деятельность. Необходимо сделать вывод, что мировосприятие имеет этнический характер и всегда участвует в воспроизводстве этнической культуры в поколениях. К примеру – мировосприятие В. Высоцкого – это мировосприятие русского человека. Мировоззрение его по преимуществу художественное – он человек искусства. Несомненно, он внёс большой вклад в человеческую культуру. Но его стихи, его роли в кино и театре, его песни, могли быть сделаны только в рамках русской культуры, и уже через неё они стали общечеловеческим достоянием. То же можно сказать о А.С. Пушкине, М.Ю. Лермонтове, других русских поэтах, писателях, композиторах, художниках. Никому не придёт в голову, что «Гамлета», «Короля Лира», «Ромео и Джульетту» мог написать немец, испанец или поляк. Это мог написать только англичанин, и творчество У. Шекспира стало достоянием мировой культуры только через английскую этническую культуру. Никто из нормальных людей не будет выступать против общечеловеческой ценности творчества, например, Сер­вантеса. Однако никому и в голову не придет высказать предположение, что «Дон Кихот» мог быть создан белорусом, это значит, в рамках белорусской этнической культуры, никто ни на мгновенье не будет сомневаться, что это достижение именно испанской этнической культуры, и в этом качестве гени­альное произведение вошло в фонд общечеловеческих ценностей. Более того, роман этот несколько по-другому воспринимается, присваивается белорусом – в сравнении с испанцем. В этом смысле, в белорусской культуре эта книга будет играть несколько другую роль, чем в испанской.

Общечеловеческая ценность романа состоит в том, что он востребован и может быть присвоен другими этническими культурами, стать их элементом. При этом его место и роль в этих культурах может отличаться, и будет отли­чаться, часто даже весьма существенно, от его места и роли в испанской эт­нической культуре. Отметим также, что восприятие этого романа немцем, русским, французом, ирокезом и представителями других этнических куль­тур, никогда не будут совпадать между собой и, конечно же, отличаться от восприятия испанца. Каждая этническая культура, включая этот роман в свою систему, приспосабливает его к своему характеру. Это и есть ассимиляция элементов иноэтнических культур и включение их в систему своей культуры.

Остается заметить, что способность выработать элементы, которые будут востребованы другими этническими культурами, как раз и характеризует об­щечеловеческую ценность рассматриваемой этнической культуры. Сказанное выше в полной мере относятся и к другим общечеловеческим ценностям, в том числе и этическим. И ещё раз подчеркнём: мировосприятие с неизбежностью является элементом определённой этнической культуры, и это как раз тот элемент, который характеризует этническую культуру.

И четвёртое – все без исключения попытки реализовать идеи глобализма заканчивались полным провалом, сопровождались кризисами, опасность последствий которых возрастает и в настоящее время представляет угрозу существованию человека как вида живого вещества биосферы Земли.

В связи с вышеизложенным нужно признать, что путь глобализации (в приведенном выше понимании термина) не только не является единственно правильным и благотворным путём развития человеческого общества. Это путь к застою, деградации и самоуничтожению. Вопрос в другом – является ли этот путь неизбежным? Ответ на этот вопрос может быть только научным и дать его в состоянии только складывающаяся на основе этнологии (этнографии, культурной антропологии), единая наука о человеке.