1.   Введение

Традиционное народное жилище являлось одной из самых распространенных тем исследования этнографов вплоть до начала 80-х годов ХХ века. Однако в большинстве случаев эти работы посвящены выявлению особенностей народного жилища, характерных для разных регионов и в разные периоды, которые выделяются в соответствии с периодизацией политической, социально – экономической истории или истории культуры, принятой данным направлением этнологии или этнографии. Это позволяет классифицировать жилище по типам, выявить ареалы распространения различных типов, в какой-то степени определить взаимовлияния и динамику их распространения. При всей значимости этих исследований, они, в большинстве своём, тем не менее, не могут дать четкого представления о трансформации традиционного жилища, его роли в формировании современных типов жилых построек, хотя попытки такие и предпринимались, что будет отмечено ниже. Для этого нужно выявить переходные типы и определить направления эволюции таких важнейших компонентов, как планировка, организация объёмов и членение плоскостей, изменение функционального предназначения помещений и т.д. Именно такие задачи и ставит генетическая антропология[1], которая является теоретической базой предлагаемой авторами реконструкции процессов, протекавших как эволюционные для данного элемента этнической культуры и зафиксированных в виде изменений деталей, его составляющих, или появления новых.

Нужно сказать, что до начала ХХI века, на Полесье, за исключением пригородной дачной зоны, проекты жилых домов, предлагаемые различными организациями, не реализовались. Местное сельское и местечковое население предпочитало проекты, которые имеют местное происхождение и прочно вошли в традицию, начиная с 50-х годов. В настоящее время положение мало изменилось, по сути – планировка осталась прежней, трансформации больше подвержены технологическая сторона, фасады и их оформление (но в рамках традиции), оборудование и оснащение дома. Выросли площади и объёмы, но об этом подробнее ниже.

Как показали исследования, реализуемые проекты сложились на основе традиционного жилища, характерного не только для Полесья, но и для большей части Беларуси, севера Украины, запада России, востока Польши. Славянский тип жилища был воспринят прибалтийскими народами, в Поволжье, в некоторых других регионах. Однако трансформация традиционного ядра, двух- и трехкамерной связей могла проходить в разных направлениях и под влиянием различных этнических традиций. В наиболее естественных условиях такая трансформация проходила на Полесье, что и послужило одной из причин выбора региона исследования. Кроме того, здесь, в силу ряда особенностей можно зафиксировать практически все переходные типы планировки, организации объемов и членения плоскостей. Это делает очевидным местное происхождение современного полесского жилища и позволяет выявить основные закономерности процесса его возникновения. Возможно, использованная методика может успешно применяться и в исследовании других регионов расселения славян. Для нас же важным было проверить методику генетической антропологии при исследовании разных элементов этнических культур, и в данном случае – жилища.

Генетическая антропология исходит из того, что для достижения цели работы не обязательно было проводить тотальное обследование всех регионов, где бытовали исследуемые типы жилища. Достаточно тех регионов, где они наиболее сохранились, и где процессы их эволюции протекали без заметного вмешательства со стороны государства, а так же минимального влияния на эти процессы элементов других этнических культур. Возможно, так же, что вмешательство государства носило временный характер и не могло оказать решающего влияния на протекающие процессы, а влияние элементов других этнических культур компенсировалось чрезвычайно высокой ассимиляционной энергией местной этнической традиции. Таким условиям как раз и соответствует Центральное Полесье, ядром которого является бассейн нижнего течения р. Горынь – правого притока Припяти. Данный регион можно считать пространственными границами исследования, учитывая, что сделанные выводы отражают закономерности, характерные для всего белорусского Полесья, а также Полесья Украины, Волыни, польского Подляшья, Литвы и Латвии (за исключением приморских регионов), почти всей Беларуси, Смоленщины и Брянщины России.

Временные рамки исследования ограничены 40-ми годами прошлого столетия – началом нынешнего, можно сказать – по настоящее время. Полевые материалы собирались в 70-х – 90-х годах прошлого столетия, когда процессы трансформации жилища протекали в наиболее благоприятных условиях, как естественный процесс. Это позволило сделать, более соответствующие реальному положению вещей выводы. Дальнейшие наблюдения, вплоть до настоящего времени, эти выводы в основном подтверждают, отступления связаны с вмешательством государства в этнокультурные процессы (в виде организации и строительства «агрогородков»), но это уже отдельная тема исследования, которое будет реализовано через 2 – 3 десятилетия.

Все вышеизложенное позволяет сформулировать цель работы: выявить основные пути и закономерности трансформации традиционного жилища и превращения его в современные типы, а также определить возможные пути его дальнейшего развития. Думается, что достижение поставленной цели может иметь не только научно–познавательное, но и практическое значение.

Отсутствие конкретных материалов по региону, за исключением случайных по подбору иллюстраций в работах обзорного характера (о них выше), диктовало необходимость проведения полевых исследований с последующим их анализом и с задачами выявления основных и переходных типов жилых построек. Это позволило сделать этногенетическую модель процесса трансформации традиционного жилища, выявить основные закономерности этого процесса с прогнозированием вероятных путей его дальнейшей эволюции (последние могут реализоваться полностью или частично, в «чистом» виде или в сочетании друг с другом, некоторые останутся нереализованными в силу ряда обстоятельств, которые предусмотреть было невозможно).

Достижение поставленной цели было невозможно без определения вероятного развития организации жилого пространства на уровне деревни, местечка, группы деревень, а так же анализа традиционных приемов организации жилищного строительства, строительных ремесел и промыслов.

Как уже говорилось ранее, в основу методологии исследования взята концепция генетической антропологии, согласно которой этническая культура обладает атрибутами генетической системы, т.е. среди прочего, способна к самовоспроизводству и эволюции[2]. Как и всякая генетическая система, культура способна к включению инновацй в этническую традицию, т.е. обладает изменчивостью в определенных пределах, а также существует во множестве вариантов, которые гарантируют само существование системы. Применение этой концепции позволяет избежать ненужных поисков единой первоосновы и единственного варианта развития системы, т.к. сразу предполагается их многовариантность. Кроме того, согласно генетической антропологии, эволюция возможна не только как поступательное развитие от низшего к высшему, от простого к сложному, но оставляет возможность для мутационных процессов с появлением рецидивов регресса и вырождения, возможности тупиковых путей развития.

Естественно, в исследовании значительное место занимают методы полевой этнографии, которые позволяют не только фиксировать явления и факты, но и проводить их научную обработку[3].

Специфика работы диктует необходимость применения методов, принятых в инженерном проектировании и архитектуре. Широко используются чертежи, планы, разрезы. Поскольку в этнографии не выработан единый стандарт отражения планов и разрезов, то приходится пользоваться стандартами, принятыми в строительном черчении[4], адаптированными к возможностям компьтерных программ.

Предварительные наблюдения и анализ приемов возведения традиционного жилища, позволили сделать предположение, что эволюция традиционного жилища протекала как процесс естественный, без заметного влияния аналогичных элементов других этнических культур. Такое положение вещей может показаться нереальным, так как Полесье находится на перекрестке культур, и народная архитектурная традиция, несомненно, должна была испытать давление со стороны иноэтнических традиций. Однако такое давление привело только к переработке местной традицией элементов, имеющих иноэтническое происхождение и их присвоение, как, например, русский угол «в охряпку» стал местным способом возведения сруба «у вугол», или чистый угол (без остатка), зафиксированный археологами ещё для ХI века[5], становится основным в срубной технике в ХХ веке и известен под названием «немецкий». Полесская культурная традиция оказалась чрезвычайно гибкой и живучей. Это означает, что возможности полесского варианта этнической культуры далеко не исчерпаны, и она не требует для своего поддержания, воспроизводства и развития дополнительных внешних стимулирующих воздействий.

В работе на конкретном материале прослеживается два пути эволюции традиционного жилища на Полесье, которые привели к возникновению оригинальной современной планировки, которая оказалась конкурентноспособной разработкам профессиональных проектных организаций. Не порвав с традицией, эта планировка смогла переработать и включить современные достижения научно-технических разработок в области архитектуры и строительства. На основании анализа просматриваются результаты этой эволюции, а также возможные пути дальнейшего развития традиционного жилища.

Полевые материалы позволили также проследить процессы развития населенных пунктов, а также соответствие современной организации жилого пространства экосистеме Полесья. Эти проблемы в настоящее время представляют весьма значительный интерес и вызывают много споров, поэтому включение этой проблемы в тематику работы вполне закономерно.

Практически не рассматривалась в этнографическом плане проблема организации плотничного ремесла, за исключением явления отходничества из данного региона[6]. Поэтому в работе значительное место отведено организации и функционированию плотничных артелей, их роли и места в решении жилищной проблемы в довоенное и послевоенное время. Эта тема представляет самостоятельный научный интерес, однако некоторые аспекты просто невозможно рассматривать в отрыве от других проблем. Потому включение этого вопроса в тематику работы значительно расширяет круг проблем и выводит взаимосвязи на другой уровень.

Очевидно, что темы, затронутые в работе, находятся на разной стадии разработки. Если эволюция планировки традиционного жилища прослеживается достаточно полно и выводы, сделанные в ходе изучения проблемы достаточно подтверждаются новыми полевыми материалами, то проблемы экологии, организации жилого пространства, а также практика деятельности плотничных бригад и артелей, требуют дополнительных исследований. Поэтому работа может рассматриваться как начальный этап исследования традиционного жилища на уровне связей с другими явлениями и фактами этнической культуры.

Считаем уместным сделать небольшой библиографический экскурс, предварительно оговорив, что в большинстве упомянутых работ не ставится цель рассмотреть эволюцию элементов традиционного жилища и превращения их в современные элементы, а также определить возможные пути их дальнейшего развития. Исключением является исследование А.Н. Харузина[7]. В этой книге целый раздел (более 100 стр.), посвящён исследованию развития жилища, в основном планировки и организации объёмов. Будучи последовательным эволюционистом, Алексей Николаевич сумел, тем не менее, преодолеть ограниченность концепции, и работа его до настоящего времени не утратила научной ценности не только в описательной части, но и в аналитической, и давно заслуживает переиздания.

Есть для дореволюционного времени хорошие работы по описанию жилища в отдельных регионах, в том числе и Полесья, однако они представляют интерес только для специалистов, потому их мы оставим без внимания. Для работ ознакомительного характера, таких, как, «Россия» под редакцией В.П. Семёнова, в т. 9 помещена статья М.В. Довнара-Запольского о белорусах, где даются некоторые сведения и о жилище[8]. В 20 – 30 годах ХХ века Полесье оказалось разделённым между СССР и Польшей. В Советской Беларуси до репрессий против «нацдемовщины», в рамках Инбелкульта организовано серъёзное изучение Беларуси. Среди исследований по нашей проблеме следует отметить, в первую очередь, обстоятельную работу И.А. Сербова «Вичинские поляне»[9] с использованием большого количества полевого материала и богато иллюстрированную, тоже незаслуженно забытую. Упомянуть следует также книгу Н.И. Лебедевой «Жилище и хозяйственные постройки Белорусской ССР»[10], также написанную по материалам полевых исследований. В работах 50 – 80 годов можно много найти материалов, позаимствованных у А.Н. Харузина, И.А. Сербова, Н.И. Лебедевой…

В 1927 году в Германии на немецком языке вышла книга «Восточнославянская этнография» Д.К. Зеленина, в 1991 году изданная и в русском переводе[11]. Это учебно-справочное издание долгое время служило пособием для подготовки специалистов по этнографии восточных славян в немецкоязычных странах. Там изложены и сведения по восточнославянскому жилищу, принятые в науке в средине 20-х годов ХХ столетия, и они тоже носят обзорный характер.

В 20 – 30-е годы вопросам крестьянского жилища в БССР посвящён ряд публикаций, в основном связанных с «социалистическим переустройством села» и анализом улучшения санитарно-гигиенических условий быта крестьян, исследований уровня А.Н. Харузина, И.А. Сербова, Н.И. Лебедевой до 50-х годов не появлялось.

На Центральном и Западеном Полесье в это время активно работали польские исследователи так называемой польской географической школы. Было много интересных публикаций по отдельным деревням, группам деревень, региону в целом, но наиболее заметные публикации, это работа К. Мошиньского «Усходняе Палессе» (1928 г.)[12] обзорного характера, это «Рэчыцкае Палессе» Чеслава Пяткевича, которое увидело свет в том же 1928 году[13] - скрупулёзное этнографическое описание региона без претензий на принадлежность к школе или направлению этнографии. А вот «Народная культура славян. Часть I. Материальная культура» того же К. Мошыньского[14] написана с позиций географической школы, в которой много интересных мыслей и выводов, не смотря на некоторое увлечение немецким диффузионизмом. Нужно сказать, что в советской историографии книга так и не получила достойной оценки, хотя данными её белорусские авторы вообще-то пользуются, как и работами А.Н. Харузина, И.А. Сербова, Н.И. Лебедевой. Нужно сказать, что ни русские исследователи, ни украинские, ни белорусские не достигали уровня польской географической школы, да и сейчас её достижения как то стыдливо замалчиваются.

И всё же наиболее ценным изданием, посвящённым вопросам строительства у восточных славян была книга «Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов» Е.Э. Бломквист[15]. Книга является своеобразным эмпирическим итогом долголетних исследований восточнославянского жилища, содержит сведения о поселениях, их развитии, типах жилых и хозяйственных построек, о взаимодействии восточнославянской традиции жилищного строительства с традициями западных и южных славян, балтов, фино-угров севера и Прибалтики, народов Поволжья, Предкавказья, Сибири. Без преувеличения это энциклопедическое издание, которое будет и в дальнейшем оказывать влияние на разработку проблем, связанных с изучением восточнославянского жилища. Прошло 63 года с момента её опубликования, но до сих пор нет ни одного заслуживающего внимания исследования проблем восточнославянского жилища, которое не использовало бы материалы этой книги. Редкое явление в этнографической литературе – эмпирические данные пережили концепции и теоретические построения, продолжают работать и в настоящее время. И не только не устарели, но приобретают всё новые и новые грани и оттенки. Книга превратилась в источниковую базу по изучению народного жилища восточных славян и их соседей.

В 60–70-х годах вышел ряд изданий, посвященных традиционному жилищу Беларуси, содержащие материалы и по Полесью. В 1968 году Л.А. Молчанова опубликовала свою книгу, посвящённую материальной культуре белорусов[16]. Это было одно из первых изданий, которое призвано было реализовать описание этнической культуры с точки зрения варианта Ю.В. Бромлея так называемой советской школы этнографии. Книга была замечена, и не смотря на ряд существенных недостатков, надолго утвердилась как эталон этнографического исследования. Однако крайняя бедность материалов по Полесью существенно снижает ценность этого издания, тем более, что реализуемая концепция «этнических процессов» уводит исследование в концептуальное пространство, ничего общего не имеющее с наукой.

Конец 60-х – 70-е годы были попыткой монографического оформления концепции «этнических процессов». БССР была в первых рядах этого движения, и здесь издаются академические монографии по отдельным проблемам этнической культуры, в том числе и по вопросам строительства и жилища[17]. Академическое издание: «Беларускае народнае жыллё», о котором идёт речь, представляло собой попытку обобщения исследований по традиционному жилищу белорусов в рамках означенной концепции. Работа почти полностью опирается на материалы уже известные, новых в научный оборот почти не вводится. К тому же существенным недостатком этой работы является крайняя скудность материалов по Полесью.

Необходимость более полного включения материалов по Полесью в научный оборот, не смотря даже на его несоответствие «концептуальным установкам», привело к появлению небольшой книги Якимовича Ю.А. «Драўлянае дойлідства Беларусскага Палесся»[18]. Книга не затрагивает проблем ХХ века, тем не менее, она стала заметным явлением в этнографической науке. Игнорирование проблем Полесья привело, так же, к изданию совместного с Украиной исследования материальной культуры регтона[19].

Следует отметить небольшую по объёму книгу Сергачева С.А. «Деревянная архитектура Белоруссии ХVI – ХΙХ вв»[20]. Вопросы народных приёмов возведения жилища рассматриваются и в рамках истории архитектуры Беларуси[21]

В 70-х – 80-шлого столетия всё больше внимания Полесью уделяют в на Украине. Там появляется ряд публикаций, посвященных разным аспектам этнической культуры региона, в том числе затрагиваются и вопросы традиционного жилища. Несмотря на использование достаточно обширного материала, украинские издания, особенно последних 15-и лет, отличаются более или менее выраженной тенденциозностью: полесский субэтнос чаще всего причисляется к украинскому этносу. Это в ряде случаев приводит к отходу от объективности и снижает научную ценность публикаций.

Как попытку провести этно-типологическое районирование явлений этнической культуры можно рассмотреть работы В.С. Титова. Бесплодность бесконечного повторения одного и того же набора давно известных фактов, «вжимаемых» в концепцию «этнических процессов», явный застой этнографической науки, должны были вызвать хоть какую-то реакцию, не затрагивающую, однако, основ господствующей концепции. И первая из рассматриваемых работ посвящена историко–этнографическому районированию материальной культуры белорусов[22]. Это одна из первых попыток выйти на качественно новый уровень в исследовании вопросов этнической культуры, используя методы картографирования, что было обычным приёмом для довоенной польской географической школы. Работа явно запаздывала на 2 – 3 десятилетия, к тому же в ней ощущался явный недостаток материалов по Полесью. Вторая работа автора «Народная спадчына»[23] является дальнейшей разработкой этого направления исследований и здесь уже более полно представлено Полесье, хотя и эта работа не свободна от стереотипных представлений о Полесье как о регионе, в значительной степени изолированном от остальных, а также проводится традиционное деление на Западное и Восточное Полесье, что методологически не всегда оправдано. Однако уже само внимание к Полесью показательно. Третья книга автора «Беларуская спадчына»[24] представляет собой в основном переработанные в учебное пособие основные положения рассмотренных выше, поэтому более систематизирована и является ценным методологическим пособием при изучении разных сторон этнической культуры.

На особое место в изучении народного жилища претендуют работы А.И. Локотко, которые появились в 80-х – 90-х годах прошлого столетия[25] Автор, кроме фиксации и классификации обширного материала попытался определить роль народного зодчества в современном сельском строительстве. К сожалению, концептуальная ограниченность не позволила автору справиться с этой задачей. Он ограничивается фиксацией процессов, происходящих в народной архитектуре, не проводя тщательного исследования их истоков и направлений. Однако уже сама постановка вопроса заслуживает внимания. Кроме того, в книгах, в отличие от других изданий, гораздо больше материалов, которые касаются Полесья. И, тем не менее, работы А.И. Локотко не стали прорывными, не выводили научную мысль на новый уровень. Они остались в ряду всё тех же обзорных работ общего плана, выдавая за новаторство постановку и решение какой либо частной задачи, к примеру – распространение погонного однорядного двора.

В последнее время вновь появились комплексные описания региональных вариантов этнической культуры. Примером может служить книга «Этнокультурные процессы Восточного Полесья в прошлом и настоящем»[26], написанная с позиций популяризации знаний об этнической культуре и создания базы для привлечения туристов в регион.

Можно назвать ещё некоторые издания, но ограничимся упоминанием уникальной книги «Этнаграфія Беларусі.: Энцыклапедыя»[27], которая всё больше и больше требует переиздания.

Наконец, некоторые аспекты организации плотничного ремесла, технологии строительства, а также особенности народного жилища описаны в книге «Промыслы і рамёствы Беларусі»[28]. Книга, прежде всего, фиксирует концепцию классификации ремесел и промыслов, которая сложилась в белорусской этнографии к началу 80-х годов ХХ века, поэтому должна была восприниматься как методологический канон. Несостоятельность такого подхода была очевидна уже тогда, однако он был повторён, в несколько смягчённом виде и в 1-м томе «Белорусов»[29] Однако и здесь Полесью уделяется очень мало внимания, что говорит о слабой изученности региона.

В 1997 году мной опубликован на Волыни очерк об эволюции традиционного полесского жилья[30], который был первым подходом к анализу традиционного полесского жилья с точки зрения генетической антропологии, чему и посвящена настоящая публикация.




[1] Сафроний Жлоба. Очерк генетической антропологии (части 1 – 7) //vizkov.ru /наука/ исследования.


[2] Там же.


[3] Жлоба С.П. Полевая этнография: Теория и практика полевых этнографических исследований. – Брест,: Изд-во БрГУ, 2001. – 188с; Жлоба С.П., Чернякевич И.С. Полевые этнографические исследованияю – Брест,: Изд-во БрГУ, 2013. – 244 с.


[4] Строительное черчение. М.: Высшая школа, 1976. – 312 с.


[5] Загорульский Э.М. Возникновение Минска. – Минск: Изд-во БГУ, 1982. – С. 95.


[6] Жлоба С.П. 2. Плотничный промысел и отходничество строителей.

http://vizkov.com/articles/science/research/otkhodnichestvo_chast_vtoraya/


[7] Харузин А.Н. Славянское жилище в Северо-Западном крае: из материалов по истории развития славянских жилищ. – Вильна, 1907. – 341 с., 105 л. ил


[8] Доўнар-Запольскі М. Белорусы / М. Даўнар-Запольскі. Выбранае – Мінск: Беларуская навука, 2017. – С. 25 – 83.


[9] Сербаў I.А. Вічанскія паляне: Этнаграфічны нарыс Беларускага Палесся. – Мн.: 1928.


[10] Лебедева Н.И. Жилище и хозяйственные постройки Белорусской ССР. Мозырский и Бобруйский округа по левому берегу Припети и её притокам. Материалы экспедиции 1927 г. – М.: , 1929.


[11] Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. Пер. с нем. К.Д. Цивиной. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. – 511 с.


[12] Машынскі, К. Усходняе Палессе / Казімір Машынскі; Уклад., прадм., камент, У. Васілевіча; пер. Л. Салавей. – Мінск: “Беларуская навука”, 2014. – 538 с.


[13] Пяткевіч Ч. Рэчыцкае Палессе /Часлаў Пяткевіч; уклад., прадм. У. Васілевіча; пер з польскай Л. Салавей і У. Васілевіча. – Мн.: “Беларускі кнігазбор”, 2004. – 672 с.


[14] Moszyński K. Kultura ludowa Słjwian. Część I, Kultura materjalna. – Kraków: Polska Akademja umiejętności, 1929. – 710 s.


[15] Бломквист Е.Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов. (Поселения, жилища и хозяйственные строения //Восточнославянский этнографический сборник: Очерки народной материальной культуры русских, украинцев и белорусов в ХIХ – начале ХХ в. /Ответственный редактор, доктор исторических наук С.А. Токарев. – М.: Изд-во АН СССР, 1956. – С. 3 -458.


[16] Молчанова Л.А. Материальная культура белорусов. Мн.: Навука і тэхніка, 1968. – 228 с.


[17] Беларускае народнае жыллё. Мн.: Навука і тэхніка, 1973. – 128с.


[18] Якімовіч Ю.А. Драўлянае дойлідства Беларусскага Палесся ХVII – ХIХ ст. – Мн.: Навука і тэхніка, 1978. – 150 с.


[19] Полесье: Материальная культура. Киев: Навукова думка, 1988. –     242 с.


[20] Сергачев С.А. Деревянная архитектура Белоруссии ХVI – ХΙХ вв. Мн.: Полымя, 1984. – 48 с.


[21] Чантурия В.А. История архитектуры Белоруссии. Мн.: Навука і тэхніка, 1977. – 296 .


[22] Титов В.С. Историко–этнографическое районирование материальной культуры белорусов. ХІХ – начало ХХ в. Мн.: Навука і тэхніка, 1983. – 152 с.


[23] Цитов В.С.. Народная спадчына: Матэрыяльная культура ў лакальна–тыпалагічнай разнастайнасці. Мн.: Навука і тэхніка, 1994. – 300 с.


[24] Цитоу В.С. Беларуская спадчына. Мн.: Універсітэцкае, 1998. – 218 с.


[25] А. И. Локотко. Типы традиционной застройки крестьянского двора в Белоруссии (XIX — середина XX в.) // Советская этнография, 1987, № 4. стр. 114-127; Локотко А.И. Белорусское народное зодчество: Средина ХІХ – ХХ в. Мн.: Навука і тэхніка, 1991. – 288 с. Беларусы: у 8 т. Т.2 / Лакотка А.И. Дойлідства. – Мн.: Беларуская навука, 1998. – 342 с.


[26] Этнокультурные процессы Восточного Полесья в прошлом и настоящем / А. Вл. Гурко и др. – Мн.: «Беларуская навука, 2010. – 466 с.


[27] Этнаграфія Беларусі: Энцыклапедыя. – Мн.: Выдавецтва “Беларуская Савецекая Энцыклапедыя” імя Пятруся Броўкі, 1989. – 576 с.


[28] Промыслы і рамёствы Беларусі. Мн.: Навука і тэхніка, 1984. – 198 с.


[29] Беларусы: у 8 т. Т.1 / Прамысловыя і рамесныя заняткі. – Мн.: Беларуская навука, 1995. – 322 с.


[30] Жлоба С. Еволюція традиційного поліського житла.//Полісся етнікос, традиції, культура. Луцьк, “Вежа” ВДУ, 1997. С. 37–49.