(Припятское Полесье 50-е – 90-е годы ХХ века) 

3. Отходники-снабженцы

Сразу нужно оговориться, что название раздела, в данном случае, чисто условное. И этот вид отходничества пожалуй самый «экзотичный» в этнической культуре населения Полесья. Одновременно он и самый уникальный: организации массового снабжения населения жизненно необходимыми продуктами через отходничество – явление в экономической истории вообще редкое и чаще всего связано со снабжением специфическими продуктами, такими, как соль, на чём, как известно, на юге европейской части Российской империи, до Полесья включительно, специализировались чумаки[i]. Но этот вид отходничества исчез к концу 19 века. Снабжение же зерном (пшеницей) и в особенности мукой, уже с конца 19 века в регионе было делом торговли, либо нормированного государством распределения (в чрезвычайных ситуациях). Вообще, до создания колхозов, Припятское Полесье, большая половина которого была раньше в составе второй Речи Посполитой, никогда не сталкивалось с проблемой снабжения хлебом, хотя никогда и не было регионом, производящим товарное зерно. Правда, для внутреннего потребления ржи, овса, ячменя, проса всегда было достаточно. Потребности в пшенице и гречихе вполне удовлетворялись торговлей, и Полесье никогда не страдало от их недостачи. (Стоит заметить, что речь идёт о времени, когда Погорынье не являлось производителем товарного зерна. Таковым оно стало после проведения мелиоративных работ в первой половине 70-х годов. До этого о больших площадях посевов пшеницы здесь не было и речи).

С производством муки и крупы для внутренних потребностей вполне справлялись существовавшие повсеместно водяные, ветряные, а с конца ХIХ века и паровые мельницы, крупорушки и маслобойни. Крестьяне и большинство мещан выпекали хлеб сами, тем не менее, в местечках и некоторых деревнях существовали пекарни, основная продукция которых – «гостевая» и праздничная выпечка… Колхозы резко изменили систему производства, распределения и потребления в указанном регионе. Колхоз «выполнял план», а не работал на удовлетворение потребностей своих членов. А по спущенному плану посевные площади могут отводиться и под кок-сагыз[ii], и под кукурузу, и под рапс. Производство муки, крупы, растительного масла, было монополизировано государством, и с задачей удовлетворения потребностей в этих продуктах той части населения Полесья, которое находилось до 1939 года «под Польшей», советское государство явно не справлялось. Деревня почти исключительно пользовалась мукой ручного помола, весьма грубой и не качественной. Крупы готовили при помощи ручных и ножных ступ. В немногих восстановленных национализированных паровых мельницах были громадные очереди. (На востоке Полесья, которое находилось в составе БССР с 20-х годов, проблема снабжения была худо-бедно решена советской властью, да и запросы там были гораздо скромнее, чем на западе). Это одна сторона дела.

С другой стороны – Припятское Полесье от низовьев Пины до Погорынья включительно, всегда отличалось предприимчивостью и зажиточностью населения. Здесь расположено несколько местечек: Городная, Столин, Давид-Городок к югу от Припяти, и Камень, Лунин, Кожан-Городок, Лахва по левому берегу этой реки – это не считая г. Лунинца, который с конца ХIХ в. стал заметным железнодорожным узлом. Здесь же, в особенности в Погорынье, расположены и самые крупные в Беларуси (до настоящего времени) деревни: Белоуша, Бережное, Велемичи, Ольшаны, Рубель и другие. Местные колхозники, я бы сказал, сверхрационально использовали предоставленные им 30 соток, держали, не смотря на запреты, больше скота, чем это было предписано постановлениями[iii], благодаря содержанию скота с весны до глубокой осени на удалённых – до 10 км., пастбищах в труднодоступных урочищах. И все занимались каким-нибудь промыслом, что приносило определённый доход, часто ощутимый. Даже дети, начиная примерно с 10 – 12 лет, «ходзили ỳ лозу» – драть лозовое лыко, сушить его, а затем сдавать заготовителям по 1 рублю за килограмм (после реформы 1961 года это 10 копеек). Мальчики зарабатывали на этом деле 3 – 5 рублей в день, а подростки – 10 и более. Понятно, что этот регион отличался тем, что здесь никогда не было не только постоянной нищеты, но и заметной бедности. Не случайно сюда из прилегающих районов Украины, а так же востока и северо-востока Беларуси в 40 – 50-е годы приходили наниматься в пастухи стад коров колхозников, в «паробки» к хозяевам, а затем и на сезонные работы в колхоз жители означенных регионов. Оттуда же происходили и многочисленные «стацэ» – профессиональные нищие, которые активно попрошайничали по большим и престольным праздникам во всех местечках и деревнях региона. Впрочем, отходников с Украины регион принимает до настоящего времени.

Короче говоря, регион после войны быстрее других пришёл в себя, тем более, что здесь не было крупных боевых операций ни в1939, ни в 1941, ни в 1944 годах.  Люди более или менее отстроились, даже в условиях коллективизации, а может быть и благодаря некоторым положительным чертам этой самой коллективизации, и даже превзошли довоенный уровень жизни. Относительная зажиточность и большая плотность населения способствовали росту спроса, который, как уже отмечалось, не могла удовлетворить инертная советская система снабжения и торговли, продолжавшая функционировать на принципах, заложенных в начале 30-х годов в условиях, абсолютно не совместимых с условиями в Погорынье  второй половины 50-х годов прошлого века. Это создавало устойчивый дефицит и способствовало росту коррумпированности системы.

Перед нами редчайший случай – мы имеем достаточно компактный регион (Погорынье), где возникает промысел, историю которого можно проследить. За его пределами снабжение мукой и другими зернопродуктами в виде отходничества, не наблюдалось. Точно определено время существования промысла: возникает в средине 50-х годов, исчезает в начале 60-х  годов ХХ века в результате частичной ликвидации дефицита. Местный промысел и отход исчезли ввиду укрепления соответствующей отрасли экономики, то есть господствующая социально-экономическая и политическая система смогла взять под свой контроль спрос на рабочую силу в снабжении и торговле зерноппродуктами в данном регионе. Этому же содействовал и уход коррумпированных частей этой отрасли экономики в «тень» или «полутень». Кстати – сознательными создателями теневых схем полешуки никогда не были, но пользоваться аппаратом теневой экономики умели в совершенстве…

Нас интересует явление, пока оно отвечает выработанному нами определению отходничества: «Отходничество – это необходимый, достаточный и достижимый уровень удовлетворения потребностей семьи и личности, возможный только через деятельность, связанную с необходимостью временного оставления постоянного места жительства, где нет природных, социально-экономических, политических и других условий для сотрудничества людей по использованию артефактов в процессе труда, позволяющих потреблять плоды этого труда на заданном уровне, который считается достаточным и достижимым».

Нельзя сказать, чтобы отход реализовался массово – «временно оставляли место жительства» не более двух – трёх десятков человек из означенного региона. Но их деятельность связана с интересами тысяч людей как на территории, из которой реализуется отход, так и на территориях, куда он реализуется. Чётко проявляется рыночный характер этой формы отходничества и острый дефицит в отрасли квалифицированных специалистов, который продержался около 10 лет. (Дефицит на муку, как и дутые цены на этот продукт в государственной и кооперативной торговле – только побочный продукт, результат указанного основного дефицита). Первоначально сказывалось бессилие местных руководителей в решении проблемы дефицита, а позже и незаинтересованность оного руководства в  кардинальном решении проблемы. И в то же время наблюдается серъёзнейший переизбыток предложения, часто искусственно создаваемый, в зернопроизводящих регионах с развитой мукомольной промышленностью. Именно эти регионы и были местом, куда осуществлялся отход.

Показательно, что в этом виде отхода ведущую роль играла информация: систематичность и оперативность её получения, надёжность, профессионализм обработки, минимилизация возможности ошибок при принятии решений на основе этой информации. На первый план выступают также ответственность, доверие, обязательность, взаимовыручка и взаимопомощь. Таким образом – моральные качества, уровень интеллекта и способность к включению инноваций в этническую культуру становятся определяющими на Полесье в оценке профессионализма, а это значит, что и отходничество может приобретать черты, характерные для «элитных», «престижных» профессий. Кстати, в отношении фиксации новых характерных черт отходничества, предлагаемый сюжет также является уникальным.

Давно пора перестать рассматривать отходничество как движение полуголодных, забитых крестьян. Во всяком случае, в рассматриваемой части Припятского Полесья ни забитость, ни голод никогда не были характерными чертами крестьянского и мещанского быта. Кроме того, «цивилизованный рынок» и предпринимательство без уголовщины известны здесь с времён реформ королевы Боны, о чём уже упоминалось выше и более подробно будет сказано ниже. Рыночные отношения, как тоже уже говорилось выше, стали элементом этнической культуры, но они советской властью объявлялись противозаконными, приравнивались к преступлению. Это вело к проникновению в практику экономических взаимоотношений коррупционных схем, чуждых этическим нормам полешуков, что, в свою очередь, порождало кризисные явления в данной этнической культуре, но это вопрос особый…

Процесс организации и реализации самого предприятия таков. Сначала выясняются виды на урожай в Поволжье, юге Черноземья на Дону и в Предкавказье. Информация поступает от знакомых, друзей, родственников, которые проживают в нужных регионах. В большинстве случаев это мигранты с Полесья, которые не теряют родственных и дружеских связей с «метрополией». Миграция же из региона осуществлялась в виде межэтнических браков, распределения после окончания вузов и техникумов (дать образование было важнейшей задачей многодетной полесской семьи), выезд на работы по многочисленным кампаниям вербовок и так далее. Должно сказать, что таких «агентов» Полесья в громадном СССР было достаточно и были они во всех регионах державы. Ещё раньше определялась примерная потребность региона и возможность профинансировать предприятие за счёт самих заказчиков. Было определено, что цена муки высшего сорта будет примерно в два раза ниже, чем в госторовле. Как уже отмечалось выше, полешук был готов тратиться на улучшение качества своей жизни, и в первую очередь – питания. Потому готов был и финансировать предприятие отходников, которыми были представители наиболее уважаемых и пользующихся доверием родов или линджей[iv]. Так как деньги на предприятие собирались у жителей нескольких деревень, то нужно отметить, что репутация родов и линджей была достоянием всего региона, а не только деревни проживания. Иначе предприятие было бы неосуществимо. Здесь встаёт вопрос об особенностях системы родства и свойства, а так же семейной организации в регионе.

После анализа информации, расчётов, предлагаемого плана действий и определения состава коллектива, утверждается руководитель с весьма широкими полномочиями. Важнейшие, принципиальные решения принимаются консенсусом, путём обсуждения всем коллективом. В дальнейшем, распоряжения руководителя, направленные на реализацию принятых решений, выполняются всеми и безоговорочно.

Между участниками «экспедиции» распределялись участки и населённые пункты, которые нужно было обойти каждому, рассказать о предприятии, постараться привлечь средства посещаемых для организации предприятия. Часто, особенно если отход за мукой осуществлялся данным коллективом не первый раз, хозяева сразу соглашались на условия приобретения продукта. Тогда у них брались под расписку деньги и подписанный мешок. Обычно заказывалось не меньше двух пудов муки, чаще – около четырёх – восьми, но случалось и по десять и более. (Пуд, напомним, составляет 16 кг.) Мешки собирались ввиду непомерной дорогивизны мешкотары в местах закупа пшеницы и её помола.

После обхода жителей, сбора денег и мешков, все участники поездки собирались, чаще всего на квартире у руководителя, сверяли списки и уточняли суммы внесённых денег, всё тщательно фиксировалось и хранилось в 2 - 3 экземплярах. В «главной тетради» стояли суммы сданных денег, количество мешков, подписи заказчиков и руководителя группы отходников. По получении муки, зерна или крупы, там же ставили свои подписи получатели, что означало отсутствие претензий к исполнителям заказа.

У руководителя группы, который организовывал поездку на протяжении нескольких лет, были свои надёжные «агенты» в регионах, куда выезжала группа, о чём уже было сказано выше. Собранные мешки скатывались в тугие рулоны по 8 – 12 кг., обшивались дешёвым ситцем, оформлялись как посылки и отправлялись по адресам «агентов». Так же переводилась и некоторая сумма денег, но большие суммы почте не доверялись, так как это могло привлечь внимание «компетентных органов», а то и уголовного мира, что, в любом случае, вело к увеличению расходов. Благодаря личным связям организаторов поездки удавалось получать справки из сельсовета, горсовета, колхоза либо какой-либо районной организации о необходимости закупок зерна и муки для региона в связи со стихийными бедствиями – вымокание посевов в результате катастрофического наводнения, сильнейшей засухой, уничтожением посевов в результате нашествия вредителей или поражения болезнями и так далее. Часто удавалось также получить и командировки в районы выезда, да ещё с официальными письмами к местным властям с просьбой о содействии командированным. Всё в лучших традициях заботы о человеке и под охраной самого гуманного советского законодательства. Разумеется, и полесские гуманисты, и гуманисты с Нижнего Поволжья, Кубани, чернозёмных степей, Предкавказья, не оставались в накладе. Командировка позволяла также получать льготы и использовать безналичный расчёт.

Реализация мероприятий по закупке зерна и помолу начиналась в самый разгар уборочной в чернозёмных степях. Но уже заранее договаривались с зерносушильными токами на приобретение только хорошо просушенной пшеницы высшего качества. За соответствующую мзду это зерно оформлялось по накладным как фуражное, что существенно снижало затраты. Несколько самосвалов зерна приобреталось у «леваков» - шоферов, которые реализовывали зерно «на сторону», естественно, по неимоверно низким ценам. Случалось приобретать самосвал зерна за пару бутылок водки…

В очень урожайные годы, благодаря неучтённым площадям, которые всегда засевались в колхозе или совхозе на случай необходимости дать плановую урожайность при больших площадях вымокания или поражения засухой, зерна было столько, что его крайне нежелательно было учитывать полностью – показатель урожайности будет такой, что в следующем, менее удачном году, его невозможно будет достигнуть. При планировании и обязательствах «от достигнутого», это означало, что с престижем передовиков нужно будет распрощаться, а вместе с ним и с наградами, поощрениями, премиями и продвижениями по службе. При такой системе хозяйствования появление неучтённых десятков и сотен тонн зерна становилось неизбежностью, но их хранение было весьма не безопасным. Если за недостачи отделывались объяснительными, выговорами, штрафами (в разумных пределах), редко – потерей должности (да и то, часто, временной), или перемещением на другую должность или в другой регион, то выявление излишков почти всегда гарантировало неприятности уголовного характера – это рассматривалось как создание условий для хищения. Благодаря перечисленным, и многим другим факторам, в разгар уборочной, пока не «устаканились» показатели урожайности, валового сбора, выполнения поставок и заготовок, закладки семфонда, не приведены эти показатели в необходимое и желаемое соответствие с показателями выполнения плана и взятых обязательств, зерно в достаточно больших объёмах можно было купить по весьма доступной цене. Думаю, что такое состояние зернового рынка, который нахально вторгался в плановую экономику, было «манной небесной» для множества мелких и крупных воров, которые постепенно консолидировались в «теневую экономику». Особняком в этой сложной системе стояли наши «отходники-снабженцы». Мотив их деятельности, конечно же, был далёк от чистого альтруизма. Но с другой стороны – получение прибыли не было единственной и определяющей целью этой деятельности. Здесь много вопросов и для экономистов, и для культурологов, и для социологов, и для политологов, и для других «-логов», но нас интересует только этнографический и этнологический аспект проблемы.

Потому вернёмся к технологии промысла. Закупленное зерно необходимых кондиций доставлялось в заранее условленные сроки на мелькомбинаты. Не удалось с достоверностью выяснить, какие были «лазейки» для экономии средств при помоле, но они, несомненно, были. И этот сюжет мы оставим будущим исследователям проблемы.

На мелькомбинатах мука затаривалась в мешки, перевозилась на железнодорожную станцию, с начальником которой был заранее решён вопрос о предоставлении в нужные сроки вагона по возможно низкой арендной цене и в обеспечении лучших условий для погрузочных работ, оформлении документации и обеспечении наиболее благоприятного графика следования груза. Разумеется, «режим наибольшего благоприятствования» транспортировки также требовал определённых затрат, но они были на много меньше возможных потерь при обычном оформлении груза с длительными ожиданиями очереди, прохождениями всех формальных процедур, часто чисто надуманных, и невероятно сложным и запутанным маршрутом.

Первоначально 2 – 3 человека сопровождали груз, но потом, через пару лет от этой практики отказались – железная дорога гарантировала сохранность груза, доставку его в договоренный срок и возмещение убытков в случае утери, порчи или уничтожения груза. Разумеется – груз всегда был легальным и законным, о чём свидетельствовали справки, официальные письма и ходатайства, командировочные удостоверения и множество чеков и накладных, включая проездные билеты…

Отходники возвращались домой и деятельно готовились к приёму груза и раздачи муки заказчикам. Нужно отметить, что ближайшие железнодорожные станции в регионе находятся в 35 – 50 км. от мест, куда должен был поступить груз. И ещё одно обстоятельство – автотранспорта в колхозах в то время не было в достатке – 3 – 5 машин на колхоз. Нужно было «мобилизовать» автотранспорт своего колхоза, да чтобы в нужный день машины были командированы на станцию с каким либо грузом, а обратно грузились мукой, да чтобы сделали по 2 – 3 рейса (доставить нужно было 40 – 60 тонн), и тогда доставка муки обходилась в копейки. Разумеется, организация такого благоприятного стечения обстоятельств, требовала определённых затрат коллективом отходников. Вовремя (за 2 – 3 дня) полученная информация о времени прибытия вагона, позволяла организовать такое «стечение обстоятельств» благодаря тесным контактам организаторов мероприятия с руководством колхоза, сельсовета, некоторыми чиновниками из района, включая правоохранительные органы. Никто в то время (вторая половина 50-х – начало 60-х годов) не гнушался мешком-двумя муки высшего сорта, которая даже для чиновного люда была дефицитом. Воспоминания участников этого специфического отхода позволяют судить о размерах вознаграждения должностным лицам. Председатель колхоза или сельсовета – реальный «хозяин» – признаваемый всеми авторитет и распорядитель на данной территории – получал 4 – 5 мешков муки (для себя и своих близких), плюс 7 – 10 мешков для раздачи чиновникам из района и руководителям нужных служб и ведомств, которым не с руки было компрометировать себя личным визитом за вознаграждением. Для «хозяина» и его приближённых руководитель коллектива отходников накрывал стол, заседание за которым часто продолжалось сутки и более. Из отходников в застолье участвовал только этот самый руководитель, в очень редких случаях, по настоянию «хозяина», кто-нибудь ещё из этой команды. Обычно привоз муки и стол для «хозяина», кроме «обычных продуктов» – картошки, сала, супов, каш, капусты, огурцов и так далее, стоил жизни паре петухам и четырём – пяти гусям. Под всю эту закусь потреблялось около 10 литров первоклассной самогонки, которую даже районные снобы предпочитали магазинной водке, а последняя была не в пример качественнее современной…

Компания привозила несколько тонн муки сверх заказа – обычно не менее 5. Часть её шла для подношений нужным людям и на расчёты за оказанные услуги – например шоферам, механику, при необходимости – грузчикам. Но в местах приобретения зерна и помола расчёт производился только деньгами, в том числе и за «конфиденциальные» услуги. То же касается и «благодарностей» работникам железнодорожного транспорта за оказание наиболее благоприятных условий для отправки и получения груза, включая своевременную информацию о его прохождении и сроках прибытия. Остальные «излишки» делились между отходниками в соответствии с заранее оговоренным паем каждого. После того, как каждый брал из своего пая необходимое для личного потребления количество муки, а также для подарков родственникам, друзьям и хорошим знакомым, остатки реализовывались желающим по ценам, выше, чем объявленные в начале сбора средств при подготовке поездки, но ниже примерно на 25% цены в магазине.

Ответственной была и операция по раздаче муки. Объявлялось, что любой из заказчиков может взять муки на «пробный пирог». Обычно таких первоначально находилось 3 – 4 человека, но уже на второй и последующие годы ограничивались пробой выпечки, сделанной в доме одного из отходников. Коллектив имел переносные амбарные весы в полной исправности и гири, проверенные в соответствующей организации, со свежими штемпелями, что соответствующим образом было задокументировано. При получении муки, для того, чтобы не расшивать мешок, чаще всего заказчики соглашались уплатить за лишние, в сравнении с заказом, килограммы, по ценам свободной продажи, о которых говорилось выше. При нежелании покупать «лишние» килограммы, из мешка отсыпались излишки в другую тару, но к точному весу отпускающий муку добавлял ещё совочек - другой. Это производило чрезвычайно благоприятное впечатление на заказчиков.

«Излишки» муки также расходились довольно быстро, не смотря на значительно более высокую цену, чем при предварительном заказе. Это всё, конечно, создавало благоприятные условия для организации предприятия на следующий год.

Как видно даже из эскизного наброска сюжета о поездке за мукой отходников из Полесья, предприятие это требовало от его организатора и участников определённых качеств: умения организовать получение и анализ нужной информации, пользоваться высочайшим авторитетом и доверием, отчасти благодаря принадлежности к уважаемому в регионе роду или линджу, отчасти благодаря личным качествам: врождённой порядочности, рассудительной смелости, уму, образованному чаще всего собственными усилиями, умению налаживать и поддерживать контакты с другими людьми на уровне, если не дружеском, то благожелательно-приятельском. Думаю, что для этнопсихолога здесь почти нетронутая целина. Думаю, что этносоциальные, экономические и этнополитические предпосылки такого отходничества, только штрихами обозначенные в предложенном эскизном наброске, заслуживают так же более детальной проработки. Заслуживает более тщательной проработки этическая сторона практики такого отхода. Честность, обязательность и порядочность отходников по отношению к своим заказчикам не вызывает сомнения. Любопытно, что и сами заказчики, узнав, кто руководит предприятием и реализует его, не допускают и мысли о мошенничестве. Риски они связывают только с обстоятельствами, которые отходникам предстоит преодолеть или обойти благодаря своему уму, знаниям, умению ладить с людьми и законом, опыту в реализации различных предприятий и начинаний. Мошенничество вообще, и в особенности по отношению к «своим» – то есть населению означенного региона, было глубоко чуждо этнической культуре полешуков. Появление мошенника из «аборигенов», равно как вора, обманщика и «стукача», бросало тень на весь его род или линдж, и авторитет этих родственных групп резко падал, со всеми вытекающими последствиями. Перипетии первой половины ХХ века подвергли жёсткому испытанию эту черту этнической культуры коренного населения Полесья, подменяя её сословными, классовыми или политическими интересам (куда входит и национализм). Эта, означенная выше характерная черта этнической культуры населения Полесья, начала размываться, но до настоящего времени сохранилось уважение и даже некоторое предпочтительное доверие к представителям определённых родов. Хотя и наблюдается процесс переоценки этнокультурных ценностей, тем не менее, честность, ответственность, верность слову, остаются основой понимания порядочности в данной этнической культуре. Правда, всё чаще находит оправдание нарушение порядочности в отношении «чужих», но это уже прямое следствие активного культивирования идеологии национализма и прямое поощрение его как политической практики. К счастью, особого успеха национализм как идеология и политическая практика в означенном регионе не имеет, хотя национализм как иммунная система этнической культуры[v] здесь работает весьма эффективно.

Вопрос о доходах отходников-снабженцев, кажется, до конца не разрешим. Придётся довольствоваться соображениями, анализировать которые в данном наброске, считаю излишним. Чудовищная неразбериха с ценами в системе закупок и заготовки зерна, злоупотребления в учёте посевных площадей, расчётах урожайности и валового сбора зерна, а также возможность манипулирования категориями и сортностью, не говоря уже о возможности приобрести десяток – второй тонн вместе с надёжными документами за несколько бутылок спиртного, уже на стадии заготовки зерна и его подготовки к помолу, позволяло отходникам провести эти мероприятия с чрезвычайной выгодой для себя. Видимо та же картина наблюдалась и на других этапах предприятия: помолу, дозреванию муки, транспортировке на железнодорожную станцию и загрузке вагона, и, наконец – получения груза и расчёта с заказчиками. Учитывая, что всё это сопровождалось раздачей благодарностей за услуги (справки, ходатайства, командировочные, обеспечение наилучшего режима помола и дозревания продукта, обеспечение наиболее приемлемых условий погрузки и прохождения груза по железной дороге, доставку груза к месту назначения и так далее). Чиновный люд, хозяйственные руководители, безусловно, получали свою долю дохода, и об этом частично было сказано выше. И, тем не менее, кроме своей доли муки, каждый член коллектива получал и свою долю (после реализации «излишков») – около 500 рублей образца 1961 года – это по минимуму, как говорил один из участников этого промысла. Руководитель, разумеется, получал большую долю. Группа отходников из 4 – 5 человек, за 2 – 2,5 месяца могла обеспечить около 1000 дворов крестьянского населения Полесья высококачественным дефицитным продуктом по цене, на много ниже государственной и кооперативной торговли. Не являясь светилами экономической мысли, «забитые и тёмные» полешуки очень быстро, за несколько послевоенных лет, сообразили, как можно использовать чудовищный разрыв между заготовительными и закупочными ценами с одной стороны и розничными с другой, который существовал в СССР, да ещё усиленный дефицитом и явными признаками разложения правящего сословия состоящего преимущественно из пришлых «восточников», лучшая часть которых быстро и успешно ассимилировались аборигенами[vi]. Удивительным и показательным в короткой истории этого вида отходничества из Погорыньского Полесья является тот факт, что муку отходники продавали примерно вдвое дешевле розничной цены в кооперативной и госторговле, и это при далеко не полностью очерченных затратах и собственных доходах, которые также были вполне приличными…




[i] Пятроỳская Г.А. Чумакі. / Г.А. Пятроỳская. – Этнаграфія Беларусі. Энцыклапедыя. – Мінск: БелСЭ, 1989. – С. 532.


[ii] Кок-сагыз. / БелСЭ. Т.VI. – Мн.: АН БССР; Бел СЭ, 1972. – С. 50.


[iii] Ru.wikipedia.org/wiki/Подсобное_хозяйство (прочитано  2018-06-16)


[iv] История первобытного общества: Эпоха первобытной родовой общины. – М.: «Наука», 1986. – С. 361.


[v] Жлоба С. Миграционные процессы и иноэтнические диаспоры (Опыт Припятского Полесья). Византийский ковчег. www.vizkov.ru/science/issledovaniya.html (Прочитано 28. 05. 2018).


[vi] Жлоба С. Миграционные процессы и иноэтнические диаспоры (Опыт Припятского Полесья). Византийский ковчег. www.vizkov.ru/science/issledovaniya.html (Прочитано 28. 05. 2018);  Жлоба С. Очерк генетической антропологии.  Византийский ковчег. www.vizkov.ru/science/issledovaniya.html (Прочитано 25. 01. 2018).



  • Комментарии
Загрузка комментариев...