Византийский Ковчег | Полемические заметки, с которыми многие согласны, но боятся в этом сознаться

В истории культуры есть феномены, которые сами по себе не представляют никакой художественной ценности. Более того, они часто вообще бывают вне сферы искусства – без ее стремления к прекрасному, без ее одухотворенности и, главное, почти без ее желания к познанию какой-то новой грани смысла бытия. «Почти», потому что «новый смысл» порою так глубоко запрятано в голове автора феномена, что остается непонятым не только окружающим людям, но неясным, бескостным, аморфным и самому создателю.

Но, несмотря на все это, значимость подобных феноменов – велика, ибо они выступают, как символы! Символы появления нового направления, новой дороги или тропинки в искусстве, нового его содержания, нового понятия красоты. Они как светофор, у которого погас красный свет и зажегся зеленый. Можно поехать и направо, и налево, и прямо по неизведанной дороге…

Таков «Черный квадрат» Казимира Малевича, «Дыр, бул, щыр / убежур скум…» Алексея Крученых. Из многовековой истории искусства можно и еще десятки примеров привести. Но все они феномены подлинные, не фальшивые, не «назначенные» какой-либо группой «узкоголовых эстетов», мнящих себя единственной элитой, способной понять не понятое толпою. И есть феномены фальшивые, этой элитой «назначенные». Такова, на мой взгляд, поэма «Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева… Вот с этим последним, уверен я, не согласятся, этому возмутятся многие и не только из мнящих себя «единственными ценителями прекрасного», но и люди из мира подлинно высокой культуры. Так, с гоголевской «Шинелью» сравнил «Москва-Петушки» Б.Стругацкий. «Пророческой Одиссей» - назвал ее Д.Быков… Но в «Шинели» впервые (!) столь выпукло, ярко показан новый герой литературы – маленький человечек. Но что нового напророчил В.Ерофеев? То, что много и часто пил русский человек, то, что любил мудрствовать по пьяни, то, что зачастую сложно и неоднозначно было это мудрствование? Давно, глубоко и многогранно было это известно и отображено в нашем искусстве – в стихах, прозе живописи и даже в музыке. Пил, возносился, мудрствовал…

И вот что еще важно. Те прорывные феномены в литературе были понятны многим, в том числе «простому» читателю, зрителю. Понятны и оценены «да» - «нет». А вот что написано в Википедии: «Лексикон «Москва – Петушки» составляет смесь из библеизмов, газетных штампов, скрытых и прямых цитат из русской и мировой литературы и классиков марксизма-ленинизма». Я бы еще добавил: великих философов, мировых религий и прочих мудростей всемирных энциклопедий. Настолько мудрых, что даже и просвещенные современные энциклопедисты с трудом, затрачивая массу времени, расшифровывают это «поэму». А что делать нам – не столь просвещенным? Начать читать и отложить в сторонку, убедившись в полном невосприятии текста. Просто люди – не читают (тому есть подтверждение и в простом общении: «Читал?»: «Не читал», «Начал читать, бросил». И в строгой статистики читаемой литературы.. Окно в новые горизонты литературы («все мы выросли из гоголевской шинели») не состоялось, постмодернизм пошел другим путем, все, что поняли было и раньше известно… Так, один шум в тусовке.