Sidebar

«Дорогая Степанида Матвеевна, дела наши обстоят замечательно положительно, - сочинял Илья, склонив голову набок и от напряжения высунув язык: рукописное послание - это вам не просто сообщение в мессенджере, тут нужны фантазия и прилежание! – «Финвал» наш все так же неспешно идет голубыми водами экваториальной части Тихого океана...».

Тут он задумался... о чем поведать дальше?

Скучные подробности ждущей во Владивостоке любимой не интересны.

Почесав в затылке, Илья крякнул, удалил «экваториальную часть» и продолжил водить указательным пальцем по экрану: «Хусрав, наш кок, о котором я тебе писал, свет очей моих (то есть ты свет, а не он) в честь дня рождения Ленина украсил камбуз плакатом с надписью «Аллах акбар!» и цитатами из Корана, что стало причиной...».

За иллюминатором царила теплая ночь, плескали о борт волны, «Финвал» плюхал на северо-восток, гудела сепараторная установка, гонявшая тонны воды – звук до того привычный, что его не замечаешь – за северным горизонтом прятался остров Рождества.

До начала капитанской вахты еще час, закончить послание времени как раз хватит.

Илья завис на слове «антагонизьм», задумался, стоит ли употреблять его в письме любимой, юной деве тонкой душевной организации, расстроится ли Стеша, увидев его, или впадет в заинтригованность?

Чужая душа потемки, а уж женская – полный мрак.

И в этот момент замерцал сигнал экстренного вызова.

- Что там? – сердито буркнул Илья, активируя связь.

Ох уж если это опять Егорыч, изобретатель хренов, что-то взорвал под покровом тьмы, то за прекрасные порывы капитанской души, так и не доверенные «бумаге», его ждет выволочка с занесением и гауптвахта с вынесением!

- Код один, - сообщил связист. – Десять минут.

Ешкин краб, этого еще не хватало! Начальство с Большой Земли! И нафига?

- Иду, - ответил Илья, мрачно отодвигая планшет с так и не законченным письмом: придется ему немножко подождать, и многодушевной Степаниде Матвеевне, ожидающей от жениха вестей, тоже.

Пройти решил снаружи, по мосткам, но едва ступил на трап, как вляпался в мягкое, и ноздрей достигла характерная вонь... проклятье, опять гуманоид Алешенька порезвился, и недавно, судя по тому, что не убрали!

Кое-как оттер ботинок, в радиорубку явился за минуту до начала сеанса.

Связист подозрительно зашевелил ноздрями, но от комментариев воздержался.

- Все готово? – спросил Илья.

- Да, капитан.

И тут же экран осветился, на нем появилась широкая мясистая физиономия, украшенная роскошными усами, бугристым носом и парой мужественно-синих глаз. Типичный морской волк, да еще с фамилией Крузенштерн... только вот сушу он покидал по большим праздникам, а покорять предпочитал океан из всякого рода бумажек: инструкций, предписаний, отчетов и докладных.

- На месте, Разумов? – сказал он.

- Так точно, - отозвался Илья, раздумывая, что нужно этому упырю.

Любовь между ними не сложилась с момента знакомства, даже с момента, когда начальника промфлота поставили перед фактом: на один из его «Финвалов» будет назначен только что ушедший в отставку капитан из ВМФ.

Звонить просто так, поболтать, он не будет, и пусть во Владивостоке сейчас и не ночь, но тоже достаточно поздно...

- Послезавтра утром, предварительное время восемь ноль-ноль, - Крузенштерн не говорил, а мрачно изрекал, и не забывал важно шевелить усами, - на ваш «Финвал» прибудет аттестационная комиссия во главе с его высочеством великим князем Якут-Чукотским. При нем будет парторг флота, ну и я тоже. Сегодня мы отправляемся в первую авианосную группу, а от нее до вас рукой подать. Вот, решили заодно и к тебе заглянуть.

Илью точно ударили по макушке тяжелой дубиной, от таких новостей голову пронзила ноющая боль... последствие травмы, после которой его едва не списали.

Ешкин краб, настоящий десант из начальства, да еще поведет его один из членов императорской фамилии, причем сам Медведь, прозванный так вовсе не из-за внешности добряка-увальня! Послезавтра утром, то есть через тридцать шесть... тридцать пять часов!

Крузенштерн тем временем бурчал, что если хоть один винтик на «Финвале» окажется не в порядке, то капитан пролетит с аттестацией как фанера над Австралией, и вообще товарищу Разумову другие товарищи, рангом повыше, натянут глаз на задницу и совершат иные другие незапланированные хирургические вмешательства.

Илья слушал, в нужных местах кивал и выдавал «так точно», а сам думал, что начпромфлота будет рад убрать накосячившего капитана и посадить на его место другого. Товарищ Разумов же отправится куда-нибудь в Берингово море, на старый лесовоз... Прощай тогда карьера, белая фуражка, голубые экваториальные воды, и Степанида Матвеевна тоже до свидания.

Чего стоило высоким чинам выбрать другой корабль того же класса, ведь их в океане с полдюжины?

Хотя если авианосец со свитой болтается неподалеку, то и в самом деле...

Невезение в чистом виде.

- Все понял, Разумов? – осведомился Крузенштерн.

- Так точно.

- Тогда жди нас, - тут начпромфлота злобно ухмыльнулся, - и готовься.

Экран погас.

- Твою мать, - сказал Илья. – Кудлык-раскудлых мать-перемать...

Облегчил душу известным всякому моряку образом, радист одобрительно хмыкнул.

Глянув на часы, убедился, что до начала собственной вахты пятнадцать минут, возвращаться в каюту, к письму, смысла нет, ибо даже с мыслями собраться не успеешь – и это окончательно испортило настроение.

- Вахтенный! – гаркнул Илья, выйдя на мостки: нарушил тихое очарование южной ночи, ну и плевать. – Почему трап в дерьме? А ну убрать немедленно, ешкин краб!

***

Поднятая авральным образом команда выстроилась на баке, и линия получилась настолько неровной, что Илье немедленно захотелось отправить кого-нибудь под расстрел, лучше всего Крузенштерна...

Да, будь они на военном корабле!

- Смирно! – гаркнул он, с мрачной ностальгией вспоминая годы, проведенные в ВМФ: охрана Северного морского пути, эсминец «Безбашенный»... и лютая тоска во время долгой унылой болтанки, когда остаются только карты и древняя офицерская игра «Медведь пришел».

Команда подтянула животы, выпятила груди разного калибра.

Одни, как у метеоролога Машеньки, заслуживали восхищенного аха, другие вызывали желание поскорее отвести взгляд.

- Итак, - сказал Илья, прохаживаясь туда-сюда. – Завтра нас ждет...

Он остановился и принюхался.

Тимур Абрекович, маленький, убеленный сединами доктор, задержал дыхание.

- Абрекыч, - начал Илья. – Ты опять, да?

От доктора тянуло не перегаром, нет, а свежим, только что разлитым медицинским спиртом!

И когда успел, змей морской, ведь авральная побудка, десять минут на все?!

- Никак нет, не извольте беспокоиться, - забормотал Тимур Абрекович, стараясь дышать в сторону.

- Молчать, когда вас спрашивают! – рявкнул Илья. – Позор промфлота!

Рядом с доктором мялся с ноги на ногу Хусрав, коренастый таджик, и на физиономии его полыхал всеми пятьюдесятью оттенками синего отличный фингал – результат не самой удачной пропагандистской акции, попытки соединить марксизм-ленинизм с исламизмом имамитского толка.

В голове кока одно с другим уживалось мирно... большую часть времени.

- А это что?! – прорычал Илья. – Вместо того, чтобы пить, починили бы ему морду!

- Так невозможно... – начал Тимур Абрекович.

- Нет слова «невозможно», когда дело касается императорского коммунистического флота! – отчеканил капитан. – Итак, я повторяю, завтра нас ожидает...

Он зашагал вдоль строя: старший инженер-технолог Инга, точно срисованная с валькирии на картине Васильева, как обычно строит глазки, Егорыч думает о своем, боцман суров и могуч, как античный бог, разве что морда цветом не вышла, матросы и рабочие таращат зенки, им все речи по барабану, вот даст начальство задание, побегут исполнять, только пятки засверкают.

Сбоку донеслось рычание и, повернувшись, Илья увидел поднявшуюся над лебедкой мохнатую черно-белую голову: ага, вот и Алешенька, прозванный за слабоумие и отвагу гуманоидом, засранец шерстистый, сомнительный успех советско-императорской генной инженерии, помесь бурого медведя и панды, сбежавшая из цирка и неведомым образом очутившаяся на «Финвале».

Новому капитану, принявшему плавучий производственный комплекс два месяца назад, его показали не сразу, так что впервые увидев ночью на палубе нечто здоровое и лохматое, он поначалу решил, что все, начались галлюцинации, пора надевать смирительную рубашку и сдаваться психиатрам.

- Кыш! – цыкнул боцман, показал кулак, и Алешенька мигом спрятался.

Соображает, морда, когда лучше сидеть тихо... не всегда, к сожалению.

- Чтобы эту скотину, - сказал Илья, ткнув в сторону лебедки, - я больше не видел. Пока гости не отбудут. И если где дерьмо обнаружится... то убирать будете языками. Понятно?

- Так точно, - отзыв прозвучал нестройно, и вновь накатило желание расстрелять кого-нибудь, а лучше всех.

- Тогда к исполнению обязанностей приступить, - объявил Илья. – Свободны.

Он дождался, пока стихнет дробный топот, и неспешно отправился на мостик. Оттуда, сверху, виден «Финвал» пусть и не целиком, но большая его часть: палуба, раскинувшиеся в стороны лопасти солнечных батарей, загрузочная площадка, расположенная прямо над первым трюмом, надстройка цеха по производству сорбента.

Если смотреть с вертолета или самолета, то похоже на жука-водомерку с широкими плоскими лапами.

Глядя на эту громадину, созданную на верфях родины, Илья всегда успокаивался.

Средство это подействовало и сейчас: постоял с десяток минут, раздражение пропало, вернулась уверенность в собственных силах, отступила тянущая головная боль. Ничего, они справятся, покажут все начальству в лучшем виде, и никакой комар, даже мерзкий и дотошный, не подточит носа.

***

Беспилотник, повисший над «Финвалом», носил гордое имя «Буревестник», и в самом деле напоминал огромную птицу.

Илья проследил как он мягко, словно перышко, опустился на загрузочную площадку. Солнце отразилось от верхней части корпуса и крыльев, где сплошь солнечные батареи, разошлись створки трюма, и закипела суета, обычный процесс загрузки «товара».

Очередные сотни тонн груза улетят на Большую Землю, а они двинутся дальше, вспахивать ненасытной пастью Тихий океан, сосать из воды то, что ей все равно не нужно.

- Если что, то я у себя, - сказал Илья вахтенному и отправился в каюту.

Надо переодеться перед обедом, а то взмок, бегая по кораблю.

Но едва закрыл за собой дверь, как в нее постучали.

- Открыто, - буркнул он.

Дверь распахнулась, Инга ступила через порог, на безупречном лице полыхнула хищная улыбка.

- Капитан, - произнесла она хриплым шепотом. – Я к вам.

- А что за вопрос? – спросил Илья, хотя знал, зачем к нему явилась эта белокурая бестия: глазищи бесстыжие, соски под сорочкой торчат так, что вот-вот разорвут ткань, ворот расстегнут, молочно-белая кожа притягивает взгляд.

Ешкин краб, неуставные отношения порой только помогают несению службы, но... Стеша! Они же любят друг друга, и собираются пожениться – обмениваются не банальными сообщениями, а настоящими письмами – и не хочется вот так все испортить!

А валькирия положила на капитана глаз с того дня, как он появился на «Финвале», и намекала, и улыбалась, а вот теперь решила перейти в наступление.

- Производственный, но в то же время личный, - Инга надвигалась, точно львица, а он отступал, понимая, что краснеет, ноги дрожат, и куда-то делось хваленое мужество офицера российского флота.

Уперся задом в стол... все, дальше некуда.

- Нужны срочные мероприятия по стимулированию определенных зон моего... – технолог подошла вплотную, стал различим аромат ее духов, агрессивно-сладких, то ли роза, то ли еще какой цветок.

«Опа, кранты» - подумал Илья.

И в этот момент пульт экстренного доступа, расположенный прямо в каюте на случай, если капитану понадобится срочно вмешаться в процесс управления «Финвалом», отрубился. Погасли огоньки, свернулся фоновый экран с важной информацией от курса и скорости до погоды и режима на производстве.

А это значит, что жахнулась система целиком... что невозможно.

Если только не учитывать человеческий фактор!

- Егорыч, змей морской! – заорал Илья, и я ярость смешалась с облегчением в этом крике.

Инга вздрогнула, глаза ее сузились.

- Потом, - сказал Илья, аккуратно отодвигая ее в сторону. – Или лучше докладную. По всей форме... А сейчас должен бежать...

Вот уж никогда бы не подумал, что будет радоваться падению системы!

Ингу вывел за порог, и помчался по коридору, к трапу, и дальше, к логову Егорыча. Тот обнаружился за дверью с надписью «Главный инженер»: морда задумчивая, глаза в потолок, явно погружен в мысли по поводу очередного разрушительного «эксперимента».

- Ах ты засранец! – рявкнул Илья с порога. – Что ты наделал, так тебя разтак?!

- А чего? – спросил Егорыч, недоуменно моргая.

Затем перевел взгляд на экран собственного пульта, озадаченно почесал в затылке.

- А, вон оно что! – сказал Егорыч. – Ну это ничего! Завтра к вечеру исправлю!

- К вечеру, твою мать?! – Илья сжал кулаки. – Совсем шарики за ролики закатил? Завтра у нас проверка!

- Какая? – совершенно искренне удивился Егорыч.

Нет, он вовсе не был плохим человеком, и с обязанностями главмеха справлялся отлично, знал корабль от киля до клотика, мог починить что угодно, собрать любой прибор из говна и палок, исправить проблемы любого мыслимого софта, и заменить программы так, что все оставались довольны.

Проблема заключалась в том, что в теле Макара Егорыча бушевала кипучая энергия, и он постоянно что-то изобретал, усовершенствовал, а в процессе иногда забывал о «побочных эффектах».

- Ты был на построении утром? – спросил Илья.

- Построение? А, был.

- Слушал, что я говорил?

- А... ну, не совсем.

Наверняка решал в уме очередную изобретательскую задачу, придумывал новый вечный двигатель или размножатор для не желающих заниматься сексом и давать потомство китов...

- Завтра утром к нам нагрянет Медведь! – прорычал Илья, нагнувшись к Егорычу, так что тот испуганно вжался в кресло. – Крузенштерн и вся его свора дерьмобюрократов! Парторг тоже! Все должно заработать через час! Иначе Алешеньке скормлю! Понял?!

Эх, если бы вернуться в уютную кают-компанию эсминца, туда, где товарищи офицеры дружно выпивают по первой, а затем по команде ведущего «медведь пришел» лезут под стол.

Но нет, он должен стоять на мостике «Финвала» и управлять плавучим зверинцем под стягом промфлота.

- А, понял, - сказал Егорыч, и поковырял в ухе. – Сделаю. Кричать-то зачем?

***

Вид у Хусрава был воинственный, белый колпак кока напоминал боевой шлем, ну а уж нож в руке выглядел рыцарским мечом.

- Пророк не велел свинью есть! – говорил он, размахивая руками. – Нечистое! Харам!

- Так никто и не заставляет тебя, ешкин краб, ее есть, - сказал Илья. – Приготовь. Высокое начальство мясо слопает, а мы поможем.

Круглое лицо Хусрава побагровело, глаза выпучились.

- И трогать ее правоверному нельзя! Лев Аллаха оскорбится, имамы возрыдают! Пламень огненный ждет того, кто нарушит установление!

И дальше он понес чушь про какого-то «судью воскрешения», ифритов и ангелов.

- Но ты же коммунист! – попытался встрять боцман, но кок не обратил на него внимания, он продолжал бормотать, размахивая руками и брызжа горячей слюной.

- Стоп! – Илья поднял руку, и Хусрав осекся.

- Может, врезать ему еще разок? – спросил боцман, оглаживая мозолистый кулак.

Синяк на физиономии кока возник как раз после столкновения с этим твердым, похожим на булыжник предметом.

- К Машке ревнуешь, неверный? – спросил Хусрав, сузив глаза.

Настал через боцмана мрачнеть лицом.

К метеорологу Машеньке подбивали клинья чуть ли не все мужики на борту, ходили кругами, точно акулы вокруг пловца с порезанной ногой, порой сталкивались и начинали клацать зубами.

- Молчать, вашу мать! – заявил Илья. – Надоел мне этот балаган! Заткнулись! Отвечай! Кто не велит свинину трогать?

Раньше кока не волновало, что он имеет дело с «нечистым» мясом, но после исламистского дня рождения Ильича, когда все закончилось дракой, он наверняка затаил обиду.

- Аллах, милосердный и всемилостивый...

- Сам? Лично?

- В священном Коране так написано! – сердито сообщил Хусрав.

- Прекрасно. А сказано в том Коране, что надо начальства слушаться?

Можно, конечно, дать коку по морде или еще как наказать, но проблема даже не в том, что он нажалуется и у капитана могут возникнуть проблемы, нет, просто дело к вечеру, и он нужен живым, здоровым и бодрым, чтобы до утра обеспечить фуршет для Медведя, Крузенштерна и прочих.

- Ну... ха... это... – Хусрав почесал ухо, на лбу его задвигались морщины. – Наверняка.

- Так вот, - сказал Илья. – Властью, данной мне императором и партией, я объявляю мясо, находящееся в холодильниках нашего «Финвала», парной бараниной.

Челюсть кока отвисла, боцман хмыкнул.

- Но ха... пророк... имам Хусейн... имам Али... – забормотал Хусрав. – Это же... Пророк не...

- Пророк с твоими имамами далеко, до ближайшей мечети сотни морских миль, и все по воде, - проговорил Илья, меряя кока многозначительным взглядом. – А мы вот тут. Давай, бери эту отличную... баранину... и принимайся за дело... Понял меня?

Боцман хмыкнул еще раз, и снова огладил кулак, словно полируя нос ракеты класса «корабль – корабль».

- Э... понял, клянусь всеми именами Аллаха, - мрачно пробурчал Хусрав, и плечи его обвисли.

- Вот и замечательно, - Илья кивнул. – Все, пошли. Что там с Алешенькой?

Последний вопрос предназначался боцману, назначенному главным «охотником за гуманоидами».

- В порядке. Пойман, заперт, снабжен едой и водой.

- Ну и отлично. Тогда пойдем, ешкин краб, посмотрим, что на палубе делается.

«Финвал» неспешно скользил по водной поверхности, фильтруя воду, точно громадное животное, давшее имя промкомплексам этого класса. Прожектора заливали палубу ярким светом, суетились матросы со швабрами, ведрами и кистями, пахло свежей краской и только что развешенными люлями.

Илья заглянул на бак, убедился, что спасательную шлюпку там привели в порядок, и не имеет значения, что напоказ, и что в этой посудине нельзя даже приближаться к волнам. Спустился в первый трюм, ведь если начальство и полезет в недра «Финвала», то скорее всего сюда; под алчным взором Инги заглянул во все уголки.

Систему Егорыч поднял за два часа, а потом сделал еще что-то такое, отчего она стала работать даже быстрее, чем раньше.

- Ну ладно, вроде порядок, - сказал Илья, когда обход корабля оказался завершен.

Боцман не сдержал облегченного вздоха.

- Побудка в пять ровно, и еще раз пройдемся, все посмотрим, - добавил капитан. – Команду проверил? С парадкой порядок?

Пусть они не военный корабль, но и у промфлота есть своя, особая гордость.

- Так точно, - ответил боцман.

- Тогда до завтра, - Илья кивнул и отправился к себе в каюту.

Надо только запереться на все замки, а то еще явится Инга с грудями, глазищами и планами сексуальных домогательств наперевес, и прощай тогда, спокойный сон.

***

Крузенштерн на экране выглядел так же угрожающе-величественно, как во время прошлого сеанса, но пышные усы чуток обвисли, пронзительные глаза покраснели, и появилась некая помятость, какая случается, когда спишь урывками, зато горячительные напитки употребляешь регулярно.

- Ну что, товарищ Разумов, - сказал он. – Как там у вас? Докладывай.

- Ожидаем прибытия комиссии и его высочества великого князя Якут-Чукотского, - выпалил Илья. – Доверенный мне корабль пребывает в полном порядке, к встрече гостей и инспекции готов от винта до бушприта.

А о том, что голова капитана вновь ноет, знать начальству не обязательно.

Начпромфлота хмыкнул, огладил правый ус.

- Насчет «полного порядка» мы скоро узнаем, - проворчал он. – Через час вылет. Времени в пути около двух часов...

Значит «Андропов» или «Александр Третий» болтается в районе Маршалловых островов, пугает янки.

- Помни, Разумов, - Крузенштерн огладил левый ус, взгляд его стал пронзительным, колючим, усталость и помятость исчезли, - один малюсенький косячок... Помчишься, будто птаха перелетная куда-нибудь в Петропавловск-Камчатский портовым буксиром командовать.

В радиорубке было совсем не жарко, но Илья вспотел.

- Так точно, – прозвучало это не бодро, а как-то даже уныло.

Он знал, что назначен помимо воли начпромфлота, что тот мечтает заменить Разумова другим человечком, из своих, обязанных по гроб жизни, а выскочку, списанного из ВМФ по здоровью, спрятать куда-нибудь подальше, где он не будет мешать.

- Ну и отлично, - сказал Крузенштерн с улыбкой. – Жди нас, капитан.

И экран погас.

Илья снял фуражку, вытер лоб, подмигнул в ответ на сочувственный взгляд радиста.

- У нас полный порядок, - сказал тот, очевидно желая подбодрить начальство. – Переоденемся только, и хоть на парад.

- Спасибо, - Илья водрузил фуражку на место. – В вас я и не сомневался.

Он вышел из рубки, и собрался отправиться на мостик, когда со стороны трапа донеслось нестройное:

- Когда я на лодке служил лесником, ко мне постучался брадатый географ!

Пением бы это вытье назвал только человек, лишенный не музыкального, а обычного слуха.

- Мать-перемать, - пробормотал Илья.

Над уровнем пола вознеслась сначала плешивая, снабженная венчиком седеющих волос голова, за ней показалось лицо с широкой, от мочки до мочки улыбкой, и со всей очевидностью стало ясно, что корабельный доктор, Тимур Абрекович снова навеселе.

В пять утра! За три часа до явления высокого начальства!

- Ты чо, Абрекыч, оборзел? – спросил Илья звенящим от напряжения голосом.

- И глядя на карту на белой стене... – врач осекся, уставился на капитана вытаращенными глазами. – Так все в порядке... я сейчас еще накачу, и буду как стекло... Закушу витаминками.

- Алешеньке отдам. Ты у меня кормом для гуманоидов станешь! Твою мать!

- Под капельницу... – Тимур Абрекович сделал шаг назад, споткнулся и с грохотом обрушился по трапу.

- Вахтенный! – заорал Илья. – Почему дерьмо на палубе?!

Прибежал стоявший на вахте штурман, доктора подняли, убедились, что он не получил даже синяка. Под личным присмотром капитана его засунули под контрастный душ, не обращая внимания на протестующие вопли, а затем уложили под капельницу, причем вставил ее себе сам Абрекыч.

- Чтобы к семи тридцати был трезв, выбрит и свеж! – велел Илья, после чего покинул медпункт.

Но выйдя на палубу, столкнулся лицом к лицу, а точнее к морде с Алешенькой. Пандомедведь, бежавший на четвереньках, резко затормозил, издал тонкий писк, какой ждешь от котенка размером с ладонь, и потрусил в сторону.

- Держи падлу! – из-за угла надстройки показался боцман, за ним повалили матросы.

- Что это значит?! – спросил Илья, ощущая, что внутреннее давление вот-вот сорвет фуражку. – Он же у тебя «пойман и заперт», ешкин краб?

- Да... это... – дубленая морда боцмана изменила цвет, назвать это словом «покраснел» было нельзя, поскольку физия и так отличалась багровостью, она скорее потемнела. – Он Машеньку учуял, решил поиграть, и рванул за ней... дверь вынес... и вот!

- Может быть, Марию тоже запереть? – вопросил Илья. – В наручники заковать?

Матросские рыла отразили острый интерес, глаза боцмана азартно блеснули.

- Быстро! Схватили эту тварь! Не Машеньку, а зверя! Так вас разтак!

Боцман козырнул, и охотники за гуманоидами, обогнув капитана, помчались дальше.

- Стой, падла! – донесся азартный вопль. – Бить не будем! А еще у нас рыба есть!

Все с чешуей и плавниками Алешенька любил нежно, хотя предки-панды вряд ли бы одобрили его вкус.

- Цирк, настоящий цирк, - пробормотал Илья.

Вспомнился родной эсминец, кают-компания, и объявление ведущего «медведь ушел!», и это значит, что можно вылезти из-под стола, куда набились офицеры, и пусть руки и ноги тебя не слушаются, ты должен это сделать, ведь кто не займет место на стуле, тот проиграл и выбывает...

Сейчас он ощущал себя примерно так же – башка в тумане, вокруг копошение.

Но вот чего точно не встречалось на «Безбашенном», так это куч пандомедвежьего дерьма...

- Ненавижу, - сказал Илья, разглядывая ботинок, который теперь вновь чистить, а лучше взять другую пару.

***

Истребители сопровождения прошли над «Финвалом», покачали крыльями.

Илья откашлялся, поднял руку, приветствуя летчиков, бросил взгляд на флагшток: все ли на месте?

Да, вымпел промфлота, потом государственный триколор с серпом и молотом, и матрос стоит, готовясь поднять императорский штандарт, знак того, что на борту один из членов правящей династии.

Абрекыч на месте, спиртом от него не пахнет, взгляд кроток.

Алешенька спрятан в одном из трюмов, оттуда ему не выбраться.

А все равно Илья чувствовал себя так, словно внутренности заморозили, да еще и вставили в задний проход прут толщиной в пару сантиметров и длиной до самого горла – ни согнуться, ни разогнуться, и улыбка, как ни старайся, выходит кривая и мертвая. Голова пульсировала, словно ее поджаривали на медленном огне.

Показался самолет с важными гостями: ползет медленно, и постепенно скорость сбрасывает. Сейчас перейдет на вертикальный режим и шлепнется на загрузочную площадку.

Да, «Финвал» - судно гражданское, но в случае нужды оно и летательный аппарат примет, и ремонтной базой может стать, и плавучим складом, и вообще это большая такая точка контроля над океаном, центр сбора информации, кусочек России, не зря они ползают не у родных берегов, а на экваторе, в далекой Полинезии.

Рев двигателей, мягкий толчок, открылся люк, трап высунулся точно длинный насмешливый язык.

- С нами Ленин и Христос, - сказал Илья, и отправился встречать гостей.

Молодцевато взбежать на загрузочную площадку, встать в нужном месте, взять под козырек, вытянуться так, чтобы наставники по училищу, случись им тут оказаться, одобрительно хмыкнули бы.

Вот и Медведь, двоюродный брат нынешнего императора, могучий, огромный, в русой бороде и форме офицера морской пехоты, за ним Крузенштерн, похожий на знак вопроса парторг флота, еще какие-то чины, гражданские и военные, но на них можно пока не обращать внимания.

- Ваше императорское высочество! Приветствую вас на борту его императорского величества плавучего производственного комплекса «Финвал-7»! Капитан Разумов!

Прозвучало хорошо, бодро, и у Ильи немного отлегло от сердца.

- Вольно, - сказал Медведь с улыбкой.

- Служу Советской Российской империи.

На этом все, горло можно не драть, надо проводить гостя на бак, где выстроилась команда, провести его вдоль строя, а затем на мостик или туда, куда императорское высочество захочет.

Илья поймал хмурый взгляд Крузенштерна, и снова напрягся.

Но на баке опять расслабился, поскольку и старпом, и боцман, и остальные показали себя в лучшем виде, и грудь Машеньки привлекла должное внимание, как и стать Инги. Даже голову отпустило, затылок перестало терзать железными клещами.

- Неплохо вы их вымуштровали, хех, - сказал Медведь. – Вы ведь из ВМФ?

- Так точно, - отозвался Илья. – Северный флот. Эсминец «Безбашенный».

Они разговаривали, а начпромфлота продолжал глядеть волком.

Хотя чего еще от него ждать?

- А давайте на мостик, продемонстрируете мне, как эти штуки убираются, - попросил великий князь, имея в виду солнечные батареи, сейчас развернутые так, чтобы захватить как можно больше света утреннего солнца.

- Так точно, - повторил Илья.

Мысль о батареях в голову начальства заронил наверняка Крузенштерн, знавший, что на седьмом «Финвале» есть проблема с мобильностью энергетической установки. Только вот никто ему не сообщил, что усилиями получившего мотивационного пенделя Егорыча и прочей команды ее удалось пару недель назад решить.

Так что покажем все в лучшем виде, змей морской.

Они двинулись вверх по трапу, и тут Медведь пошевелил носом и заявил:

- Чего это у вас тут... э, смердит?

Дерьмецом попахивало, и это потому, что Алешенька не так давно опростался на этом самом месте; жидкие «последствия» убрали, но вонь до конца еще не выветрилась.

- Никак нет, - сказал Илья, потянув воздух ноздрями.

Великий князь подозрительно на него глянул, но больше ничего не сказал.

Мостик встретил кондиционированной прохладой, вытянулся рулевой у штурвала, вскочил с места штурман.

- Вольно, хех, - сказал Медведь. – Ну что, показывайте, капитан.

Илья расправил плечи, прошел к пульту.

- В случае наступления непогоды хрупкая и очень ценная энергоносительная конструкция должна быть убрана по нормативу за восемь минут, - сказал он уверенно. – Стараниями нашего трудового рабоче-крестьянского коллектива удалось сократить время операции до пяти...

Раскинувшиеся в стороны «крылья» батарей дрогнули и пришли в движение, панели заскользили, наползая друг на друга, побежали по ним вереницы крошечных вспышек-отражений, по рубке заскакали солнечные зайчики.

Зрелище было завораживающим, засмотрелся даже Крузенштерн.

Илья напрягся, когда приборы показали, что вторая ферма стопорится, скорее всего из-за механических проблем, и вот-вот встанет, но все обошлось, движение ускорилось, и батареи сложились, прижались к бокам «Финвала», зафиксировались намертво так, что ни волна, ни ветер не оторвут.

- Прекрасно, хех, - великий князь одобрительно покачал головой. – И обратно.

- Запас энергии у нас таков, что можно в крейсерском режиме дойти до Гонолулу или работать на минимуме хода полтора месяца, - сообщил Илья, глядя, как появляются над бортом первые панели, как выдвигаются длинные, широкие «лапки». – Это для того...

И тут он обмер.

Стоял чуть впереди, и только один мог видеть, что творится внизу.

А там по надраенной до блеска палубе, где недавно строилась команда, трусил Алешенька, черно-белая морда его выражала довольство, глаза блестели, язык свисал из пасти, толстая задница вызывающе торчала.

Вторжение враждебных мохнатых гуманоидов, ешкин краб!

И если великий князь это заметит... или Крузенштерн! Все, конец!

Илья обмер, его словно обсыпало снегом.

- Капитан, хотелось бы вас спросить... – начал великий князь, делая шаг вперед.

О нет...

- Слушаю, ваше высочество, - сказал Илья, и голос послушался хозяина, остался столь же спокойным.

Алешенька оглянулся на показавшегося из-за надстройки матроса, оскалился во всю пасть. Следом за матросом явился боцман – красная рожа сияет под фуражкой – заорал что-то, но слава богу изоляция хорошая, на мостике ничего не слышно, виден только раззявленный рот.

- По поводу транспортной проблемы...

- Конечно, прошу за мной! – и Илья торопливо зашагал к заднему обзорному окну, откуда видна загрузочная площадка. – Для обеспечения бесперебойной работы комплекса используются тяжелые беспилотники класса «Буревестник», грузоподъемность семьсот пятьдесят тонн, дальность полета...

- Я совсем о другом, хех, - мягко вмешался Медведь.

Илья ответил на вопрос, на другой, потом они вернулись к переднему окну, и начальство в него радостно заглянуло, но палуба внизу оказалась пустой и безжизненной. Увидев это, капитан позволил себе тихий облегченный вздох.

Пусть враждебные гуманоиды где-то рядом, но пока их никто не видит, все в порядке.

***

Кок превзошел себя – это Илья понял, закусив после первой.

Пусть и ворчал, и ругался по поводу нечистого мяса, но с хрюкавшей при жизни «бараниной» сотворил такое, что она просто таяла во рту, оставляя привкус специй и желание немедленно откусить еще.

- Ну что, товарищи, - сказал великий князь, поднимая рюмку. – За императора!

Первая была «за советскую Родину», вторую положено выпить за того, кто ей управляет.

Закуску организовали по типу фуршета, длинные столы вдоль стен, на них лучшая посуда из корабельных буфетов, стекло и металл блестят так, что глазам больно, салфетки накрахмалены.

- За императора, - пробормотал Илья вместе с остальными, но из собственной рюмки лишь пригубил.

Он на службе, и пока Медведь не отбыл, расслабляться рано.

Вид у начальства довольный, улыбается, шутит, даже парторг промфлота ожил, немного развернулся, из вопросительного знака превратился скорее в восклицательный, пусть и с небольшим загибом.

Только Крузенштерн мрачен, жует ус и глазищами стреляет, а на лбу заглавными буквами написано желание совершить гадость помасштабнее.

- Инга, - сказал Илья вполголоса. – Подойди на минуточку.

Офицеры из команды все здесь, а она по рангу на уровне второго помощника.

Красавица-технолог оглянулась, прищурилась, словно раздумывая, исполнить ли просьбу капитана.

- Слушаю вас, - сказала она.

- Хочешь, чтобы я оказался у тебя в долгу? – спросил Илья.

Сейчас нужно отвлечь Крузенштерна во что бы то ни стало, сделать так, чтобы он ничего не испортил... Ну а потом, ну да, придется сдаться этой валькирии, один раз и так, чтобы никто не узнал...

Закрыть глаза и думать о Стеше.

Инга выслушала, кивнула, и отправилась прямиком к начпромфлота: походка от бедра, чтобы мужики оборачивались, на лице улыбка в тысячу ватт, а взгляд такой, что с ног сшибает. Крузенштерн уставился на нее словно кот на сметану, ус изо рта выпустил и начал его подкручивать.

Ну все, обезврежен, змей морской.

- Дорогой товарищ Разумов, - заговорил Медведь, и Илья поспешно повернулся. – Должен отметить, что угощение производит столь же хорошее впечатление, как и ваш корабль.

- Служу Советской Российской империи!

- Не надо официоза, хех, - великий князь махнул лапищей. – Я совсем о другом. Хотелось бы поблагодарить того, кто все это приготовил. Ваш кок – просто волшебник.

«Нет! – хотелось закричать Илье. – Он умер! Упал за борт! Лежит в коме!»

Но губы его произнесли:

- Так точно. Сейчас позовем.

Мрачный Хусрав явился обычной косолапой походкой, кивнул белоснежным колпаком.

- Э... хм... да? – озадаченно произнес Медведь, разглядывая фингал на лице кока, намазанный какой-то дрянью вроде пудры, но от этого ставший только еще более заметным. – Спасибо тебе, товарищ, за твое искусство, за то, что ты сделал сегодня.

- Рад стараться, - буркнул Хусрав. – Аллах направлял руки мои во время работы! Аллах моя надежда и опора, и посланец его в этом мире сокрытый имам!

«О нет» - подумал Илья, ощущая, как сжимаются кулаки.

- Э... хм... – повторил Медведь.

- Но не веруют грешники в Судный час, а для тех, кто не верует в час этот, приготовили мы огонь адский! – заявил кок, цитируя Коран или еще что похуже.

Крузенштерн, едва не сбив с ног Ингу, ринулся к великому князю, зашептал ему на ухо.

- Товарищ Нарзоев, вы свободны, - сказал Илья тем же спокойным голосом, подумал, что второй синяк, для красоты, симметрии и собственного душевного покоя, поставит на этой роже собственноручно.

Голова заныла снова, да с такой силой, что он едва удержался от стона.

- Товарищи! Не извольте беспокоиться! – донесся игривый хриплый голос. – Давайте лучше споем!

Илья от досады едва не врезал кулаком себе по лбу.

Абрекыч! Как он мог забыть?!

Надо было дать боцману задание – доктора сразу после построения аккуратно придержать и препроводить куда-нибудь, где двое крепких матросов за ним присмотрят и развлекут душеполезной беседой.

И вот он, ешкин краб, во всей красе, дорвался до фуршетного стола, и вовсе не ради закуски.

- На ковре-самолете мимо ра-дуги! – затянул Тимур Абрекович громким фальцетом. – Мы летим, а вы ползете, чудаки вы чудаки! Чудаки вы, чудаки! Поем же!

«Опа, кранты» - подумал Илья.

Ему очень хотелось закричать «Вахтенный, почему дерьмо на камбузе?!».

Улыбка лежала на физиономии Крузенштерна точно гиена, усы топорщились. Медведь смотрел вовсе не дружелюбно, на лбу его перекатывались морщины, брови сошлись к переносице.

- Доктор, пройдемте, - рядом с Абрекычем объявился старпом, обнял за плечи и даже не повел, а потащил к дверям. – Там острый случай аппендицита, вы срочно нужны.

Но поздно, слишком поздно...

- На все воля Аллаха, - сказал Хусрав, про которого все благополучно забыли.

Наверняка Тимур Абрекович действовал из лучших побуждений, желал помочь капитану, чтобы высокое начальство отвлеклось от впавшего в приступ исламизма кока... ну и помог, так как умел.

Теперь осталось только, чтобы прямо сюда явился Алешенька, гуманоид шерстистый, или Егорыч взорвал блюдо с канапе, пытаясь опровергнуть законы какого-нибудь там Кеплера или Ньютона.

Хотя нет, и так достаточно.

- Ну что, товарищ Разумов, - сказал великий князь и поставил рюмку на стол. – Пожалуй, хех... пора нам побеседовать с глазу на глаз... А вы отдыхайте, товарищи...

Илья сглотнул, в груди расползлась холодная пустота, голова едва не лопнула.

- Так точно, - только и сумел выдавить он.

***

Просторная капитанская каюта впервые за два месяца выглядела тесной, и, несмотря на то, что в иллюминатор проникал яркий свет, Илье казалось, что он находится в глубокой тьме. Медведь сидел в кресле, положив ногу на ногу, и задумчиво качал ботинком, Крузенштерн стоял рядом с ним, он больше не улыбался, он излучал самодовольство как звезда - свет.

Начпромфлота добился своего.

Капитан «Финвала-7», выскочка из ВМФ, обгадился не хуже того же Алешеньки, наевшегося тухлой рыбы. Его прямо сейчас снимут с должности, а на свободное место можно будет поставить человечка, для которого оно грелось и готовилось.

- Ну дела, хех, - сказал великий князь. – Что за ерунду порол товарищ кок?

Илья вздохнул.

Да, можно начать оправдываться, свалить все на Хусрава, брякнуть, что он сошел с ума, перегрелся на экваториальном солнышке, но поможет ли ложь, и вообще, достойно ли вранье офицера российского флота?

- Хусрав Нарзоев исповедует ислам имамитского толка, - проговорил Илья. – Одновременно он является членом партии, взысканий по партийной линии не имеет. Профессиональные его качества вы имели шанс оценить.

Он скажет всю правду, пусть даже после этого отправится на какой-нибудь ржавый говновоз, приписанный к порту Магадана.

- Вы командуете «Финвалом» два месяца? – уточнил Медведь.

- Так точно.

- И кок служил здесь до вашего прибытия?

- Так точно, - повторил Илья. – Я никого из членов экипажа не менял.

- А по морде кто ему врезал? – поинтересовался великий князь.

Крузенштерн посмотрел на него озадаченно.

- Боцман, - уж говорить правду, так всю целиком. – Легкое недоразумение.

- А с врачом что?

- Тимур Абрекович иногда позволяет себе выпить, но работе это не мешает. Специалист он прекрасный, и ему остается полгода до пенсии, поэтому я и не счел возможным...

- Понятно, - глаза Медведя блеснули, он огладил бороду широкой ладонью.

Крузенштерн наклонился к великому князю, начал что-то шептать на ухо, но тот отмахнулся как от надоедливой мухи, и начпромфлота с обиженной миной выпрямился. Метнул на капитана злой взгляд и принялся жевать ус, точно так же как на фуршете.

Неясно только, другой или тот же самый.

- Правда, что у вас ручной медведь на корабле? – спросил Медведь.

Илья замялся... неужто придется раскрыть тайну гуманоидной жизни «Финвала-7»?

- Смелее, товарищ Разумов, - подбодрил великий князь. – Весь океан знает, хех. Легенды рассказывают.

- Так точно, - выдохнул Илья. – Только не совсем, как бы это сказать, медведь. Гибрид, продукт императорской генной инженерии, помесь бурого мишки и панды. Алешенькой зовут.

Медведь откинулся в кресле, огладил бороду повторно... и расхохотался!

Крузенштерн вздрогнул, Илья застыл, не зная, как реагировать.

- Вы тут два месяца, на корабле с пьющим врачом, коком-исламистом, озабоченной сексбомбой, - а глаз у великого князя что надо, или осведомители на высшем уровне, - безумным изобретателем на месте главного инженера и пандомедведем без поводка?

- Э... да, - сказал Илья, ощущая, как исчезает, уходит боль из головы.

- И вы не съехали с катушек, не начали бухать, не попытались добиться перевода, да еще и стали своим для команды? – смех ушел из глаз Медведя, он вновь был серьезен. – Я видел, как они на вас смотрят, и понял, отчего врач вылез... он хотел помочь капитану. Работайте, товарищ Разумов. Аттестацию мы вам закроем по высшему разряду, хех.

Великий князь поднялся из кресла, пожал Илье руку так, что хрустнули кости.

Но он не ощутил боли, вообще чувствовал себя как в тот момент, когда под возглас «медведь ушел» ты вылезаешь из-под стола, и обнаруживаешь, что один смог это сделать, остальные сдались!

- Все, улетаем, - сказал великий князь, глянув на Крузенштерна. – Я к самолету. Захватите всех, пока они там в дупель не напились...

И он зашагал к дверям, понурый начпромфлота двинулся следом.

***

«Дорогая Степанида Матвеевна, должен рассказать тебе, свет очей моих, о делах странных и удивительных, - сочинял Илья, склонив голову набок, и от напряжения высунув язык. – Именно из-за них не смог я отправить тебе письмо в условленный срок. Надеюсь, что ты простишь меня, узнав обстоятельства, в коих мне довелось пребывать...»

За иллюминатором царила теплая ночь, плескали о борт волны, «Финвал» плюхал на северо-восток, пропуская через стальное чрево тонны и тонны морской воды.

© Казаков Д.Л., текст, 2017
© АНО «Национальный центр инженерных конкурсов и соревнований», 2017

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Back to top