Византийский Ковчег | Колдун в Октябре

Чародеем Ленин был знатным, уж чего не отнять, того не отнять: воспитанники Хогварца, как правило, при желании достигали вершин колдовской и политической карьеры, если, конечно, не впадали в мордорскую ересь. К счастью, Ленин не интересовался ни Мордором, ни происходящими там внутренними неурядицами, связанными с неким скандальным артефактом — другое, другое волновало и заботило его в этот стылый октябрьский день.

— Необходимо, в конце концов, что-то предпринять, и я знаю, что именно, — внушительно, обдумывая каждое слово, сказал Ленин хорошо поставленным голосом. — Наша великая Империя медленно, но неуклонно катится к политическому и экономическому краху... — Ленин встал из-за необъятного круглого стола, за которым сидели и внимали ленинским словам его верные сподвижники, ровно сорок человек лично им обученных чародеев. Причём чародеев не из последних!

— Ситуация архикритическая, — Ленин сбросил с плеч чёрную мантию колдуна высшего ранга и навис над столом непоколебимым утёсом, окидывая учеников суровым, но по-отечески добрым взглядом: богатырская длань ударила по мраморной столешнице с такой силой, что звучное эхо многократно прокатилось по тёмному залу; пламя настенных факелов затрепетало. — Вчера было ещё рано, а завтра будет уже поздно... Грядёт великая смута, други мои, грядёт! Знаете ли вы, что нынче верхи не хотят, а низы не могут? Да-да, именно так — все эфирные создания, начиная от фей и заканчивая драконами, не желают спускаться на нашу изгаженную самодержавными отходами землю, более похожую на свалку, предпочитая селиться за рубежом... А стенающие в подземельях гномы, основа и залог нашего финансового благополучия? Они не могут пробиться к поверхности, замурованные в шахтах строительным мусором от всё более новых и новых императорских дворцов! Зимних, летних, весенне-осенних, курортных и обычных... а, какая, к чёрту, разница. К тому ж вырождается рыцарство и не в почёте благородство — нравственность падает, а рождаемость не увеличивается; гоблины и орки точат мечи и зубы, стоя полчищами у ближних пределов Империи! Но никому во дворцах нет до этого дела...

Власть несостоятельна и прогнила насквозь — она безвольна, мягкотела и рыхла; действовать надо сейчас или никогда!

— Что вы предлагаете, экселенц? — робко спросил самый младший ученик, худенький, с аккуратной чёрной бородкой и острым прищуром усталых глаз, — что? И можно ли это сделать, как вы учили, с холодным умом и горячим сердцем?

— Можно, Феликс, можно. А предлагаю я вот чего: вся власть народу! — Ленин рубанул воздух ладонью. — То есть мне и вам... куда ж я без вас-то, озорников! — и беззлобно рассмеялся гулким басом; ученики зашептались, нервно хихикая и переглядываясь — идея, несомненно, была славная. Привлекательная была идея!

— Итак, вся власть народу, — Ленин поднял руку, призывая к тишине. — С этим понятно. Далее — повсеместное внедрение прогрессивного, одобренного мной образования: долой бабок-шептуний и деревенских колдунов-недоучек! Прочь доморощенных заклинателей погоды! Долой мракобесов всех видов с их бубнами, плясками, с их норовистыми мётлами и самодельными волшебными палочками! Чистота умыслов и порядок в делах, плюс научная магофикация всей страны — вот наш девиз! Железный дракон идёт на смену крестьянскому единорогу... кстати, а что там насчёт железных драконов? — Ленин посмотрел исподлобья на одного из учеников, низкорослого, коренастого, с рябым от оспинок лицом, сидевшего за столом вроде бы со всеми вместе, но как-то неуютно сидевшего, на отшибе. Самого по себе сидевшего.

— Заграница нам поможет, — тихим голосом доложил рябой, преданно глядя Ленину в глаза. — Китай обещал прислать сегодня к вечеру около сотни бронированных драконов... правда, не знаю, можно ли на них пахать, но в боевом деле они незаменимы. Однако арендную плату, мерзавцы, заломили невероятную. Может, экспроприируем драконов под шумок?

— Умница! — крикнул Ленин, — люблю! — обежав стол, он вынул рябого из кресла и крепко, по мужски, расцеловал его в лицо троекратно. — Вот, — сказал Ленин, возвращая рябое тело на место, — истинно так, экспроприируем: теперь мы готовы к битве, а пахать и играть на гуслях станем после окончательной и повсеместной победы светлого над тёмным. И в этом правом деле арендные драконы нам ой как пригодятся... Ах да, кстати о победе, — Ленин хлопнул себя по лбу, ветерком откинув на темя русый чуб, — чуть не забыл! Основной удар по самодержавию будет нанесён здесь и сейчас: я составил Искажающее Заклинание удивительной, немыслимой мощности; заклинание, которое выбьет реальность из-под ног врага и позволит нам обойтись малой кровью и большими успехами, от которых у некоторых закружится голова, — Ленин широко улыбнулся и лукаво подмигнул ученикам. — Пора, други мои, пора! Возьмитесь же за руки и усильте действие моего Заклинания вашей силой... вспомните, чему я вас учил все эти годы! — Ученики послушно встали, взялись за руки и предписанно заунывными голосами громко затянули мантру Силы, входя в священный транс.

Ленин, посерьезнев, принялся читать Заклинание: тяжёлые слова падали с его губ, постепенно, но неотвратимо меняя реальность в нужную Ленину сторону, искажая ткань пространства-времени и меняя причинно-следственные векторы... последнее слово Заклинания уже готово было овеществиться, уже повисло на кончике ленинского языка, но тут один из учеников — тоже умница, но вечный неудачник (Ленин всегда подозревал, что он плохо закончит свою жизнь), — чихнул и, вырвав руку, яростно зачесал нос: кольцо Силы было непоправимо разорвано, вектора перепутаны, а Заклинание Искажения напрочь искажено...

— Сволочь ты, Троцкий, — только и успел сказать огорчённый Ленин, когда реальность изменилась, окончательно и бесповоротно.

— ...Это что ж такое было-то, а? — пошатнувшись, спросил сам у себя Ленин, — Бг`ед наяву какой-то... — поправил любимый галстук в горошек, пригладил рыжую бородку и, недоумённо пожав узкими плечиками, целеустремлённо направился на заседание ЦК, куда, собственно, и шёл.

А позади него, где-то далеко-далеко, из коридора доносилось невнятным эхом: «Товарищи! А я Ленина видел! Товарищи!» — это бежал, крича, счастливый солдат с винтовкой на плече и пустым чайником в руке; бежал, не зная, что спешит он не куда-либо, а навстречу светлому будущему, развитому социализму и, возможно, коммунизму в отдельно взятой стране.

В отдельно искажённом мире.

 

© Бабкин М.А., текст, 2017