Византийский Ковчег | «Мой друг – процессор»

Часть I.

Ровно в восемь часов ноль-ноль минут дверь в отдел «Координации отношений государства с населением» противно скрипнув верхней петлёй, отворилась нараспашку.

– Здравствуй народ! – огласил свое появление, начальник оного отдела Водометный Евлампий Валерьевич. Он грузно ввалился в кабинет, кряхтя, опустил себя в порядком разболтанное кресло и, не обращая внимания на подчиненных, засопел от удовольствия. Потом зевнул во весь рот и, прикрыв глаза рукой, притих на некоторое время. Дело в том, что уже много лет, Водометный приходил на работу порядком уставший.

– Все ли на месте? – спросил он, не открывая глаз.

От стола напротив окна прозвучал женский голос:

– Вроде, как все Евлампий Валерьевич не извольте волноваться, – в кабинете кроме Водометного находилось еще двое сотрудников этого отдела.

– Это хо-ро-шо, – разделяя по слогам, промычал себе под нос Водометный. Он устало открыл глаза. Обласкав подчиненных начальственным взглядом, небрежно ткнул носком ботинка в кнопку «Power». В ответ системный блок ворчливо заурчал, зашипел вентилятором и нехотя откликнулся включением монитора.

Водометный являлся сторонником единообразия во всем, видимо по этому, каждое утро он начинал как под копирку: «Здравствуй народ!», «Все ли на месте?», «Это хо-ро-шо!» и, щёлк, ботинком по кнопке…

«Когда-нибудь он ему отомстит! – злорадно подумал Вася Пустобаев – главный специалист по общим и текущим вопросам того же отдела. – Знал бы его процессор, кто автор затрещин, пинков по корпусу и других грубостей в случаях зависания».

– А, что народ, кто-нибудь налил в чайник воды? – лениво бросил Водометный и протяжно зевнул. В голосе его прозвучали нотки местечкового вождя: нагловато-хамские и невероятно самодовольные. Кабинетный или местечковый вождь особая каста чиноблюдов. Удачно, а главное, вовремя выпрыгнув из штанов, впрочем, некоторые персонажи умудряются выпрыгнуть даже из юбок, они сумели зацепиться за теплые места, как за крючок и теперь, в целях поддержки собственного положения, расставляя под собой подпорки, используют проверенный годами тезис: «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак…»

– Евлампий Валерьевич, в чайнике вода еще горячая, – забеспокоилась Милена Всеславна специалист по работе с населением в области смешанных и традиционных браков. – Может вам чайку заварить…? – неуверенно спросила она дрожащим от волнения голосом, рассчитывая получить от начальника, хоть немного ответного внимания. Евлампий Валерьевич не ответил, лишь небрежно скользнув по Милене взглядом, демонстративно повернулся в сторону окна. Не услышав ответ Милена Всеславна не отчаялась. Приподняв дородное тело со стула, она встала в позу простреленного радикулитом и, замерев в нерешительности произнесла:

– Может вам кофейку заварить или вы сами…?  – Желая угодить начальнику, она решилась переспросить еще раз, но тут совершенно некстати, в кабинет вошел Борис Борисович Мурзик – старший по должности чиноблюд. Бесцеремонно прервав своим появлением процесс ежедневного подтверждения лояльности к начальнику отдела, он переключил внимание подчинённых на себя.

– Утро доброе, господа-товарищи! Как у нас дела? У кого что есть? Если нет,  тоже неплохо! – начал он с любимой присказки.

Десять лет на службе отечеству стаж для руководителя немалый. Курирующее им направление сложное, требующее от руководителя полной самоотдачи, поэтому на лице Мурзика навсегда отпечаталось: «Я настроен решительно и принципиально, готов к решению любых, в том числе, самых сложных государственных задач». При себе имел образ весьма важный, почти эпический.   

 В такие минуты Мурзик упивался властью. Вкушая плоды раболепия подчиненных, он подолгу одаривал их рукопожатием, попутно наставляя на путь истинный, для порядка и на всякий случай.

Водометный морщился, но, памятуя, кто есть кто, был вынужден натянуть на себя улыбку и временно смириться с положением подчиненного чиноблюда.

Когда, наконец, за Мурзиком закрылась дверь, Водометный подобрав бразды правления громко объявил:

– Народ, всем пить чай!

Народ, тут же отреагировал на команду начальника и дружно заварил бодрящий напиток. Потом, дружно притаившись на рабочих местах, углубился в предпочтения.

Водометный, сделав важную мину высоко-посаженного лица, с азартом погнал разноцветные шарики по секторам любимой игрушки. Милена Всеславна прикрылась монитором, и только невнятные тихие звуки доносившиеся порой от ее стола напоминали коллегам о её присутствии. Вася Пустобаев, отхлебнув из массивной чашки подкрашенный чайным пакетиком кипяток, начал путешествие по интернету. Все увлеченно приступили к работе!

Часть II.     

Примерно через час купания в информационном болоте Пустобаев обратил внимание на мигающий символ о полученном входящем сообщении. Он кликнул мышью - на экране  появилась лаконичная фраза:

«ПРИВЕТ!»

– Не понял, кто это…? - тихо пробормотал Вася и открыл письмо.

«Я – процессор, приветствую тебя!»

– Кто…? – неожиданно для себя, вслух переспросил Пустобаев.

– Пустобаев, что с вами? Начали с собой разговаривать? Никак бредите? – саркастически изрек Водометный, не отрывая глаз от экрана. На его мониторе, сталкиваясь и разлетаясь в стороны, неслись разноцветные шарики.

– Я себя нормально чувствую, просто… вспомнил одну мысль.

– Но-но, с этим поаккуратнее, мысли они не всегда полезны!

«Ты его не слушай, – самопроизвольно появился текст на экране. –  Если захочешь со мной познакомиться, ответь по ссылке». – На экране монитора появился незнакомый электронный адрес. Пустобаев, совершенно не понимая, что происходит, лихорадочно набрал: PKV@ pro.ru

 «Еще раз привет! Разрешите представиться – я, персональный компьютер Водометного. – Далее на экране появился текст. - Теперь, зная мой адрес, ты сможешь обращаться ко мне, когда пожелаешь, а сейчас спрашивай, что не понятно относительно меня?»

«Витек, это ты? Новым адресом обзавелся? –  раздраженно набрал Вася в ответ. – Хорош хохмить!»

Тут же пришел ответ: «Какой ещё Витек? Тебе же артикулярно объяснили – я, процессор Водометного! Дошло до тебя?»

Вася с трудом подумал: «Кто-то, установил в комнате веб-камеру, наблюдает за мной и через сервер разыгрывает…»

«Скажи, приятель, – появился новый текст. – Водометный по-другому не может? Ты бы ему объяснил, что так нельзя! Грубо и не этично, тыкать ботинком в оргтехнику. – У Пустобаева от напряжения ума вспотело все, что было ниже головы. – Про вежливость я не говорю. Груб мужчинка  и хамовит без меры!»

«Хорош дурака валять, – набрал Вася. – Витек, я знаю это ты! У тебя новая программа?»

«А ты паря с приветом, причем большим. Тебе доказать, что я не Витек? Хочешь убедиться? Не веришь?» – текст на экране появлялся со скоростью передачи мысли на расстоянии.

 «Витек, «ёперный» театр, хорош, разводить, у меня и так дел невпроворот!» – Пустобаев обиженно надул щеки и покраснел как воздушный шарик перед полетом.

«Хорошо! Раз ты настаиваешь, тогда так, рассказывай, что по твоему столу из текущих заданий?»

«Да много всего, третий день не знаю с чего начать», – с удовольствием повелся Пустобаев и с жалостью к себе поведал. – График общения с населением по четным дням не сдан, сводный план решаемых задач на второе полугодие не готов, а надо срочно, а тут ты с шуточками…»

 «Повторяю для особо одаренных – я, не Витек, я, процессор! А пообщаться решил, потому, как ты мне симпатичен. Ты со своим компьютером вежлив, влажной салфеткой его протираешь, даже завидно. А он, между прочим, тебе ни разу не написал! Ругал я его, да он тоже немного туповатый, соображает не шибко быстро – вроде тебя. Только без обид! Слушай, давай дружить». – Неожиданно предложила машина.

Вася сумел задуматься: «А что если и правда – процессор…?»

Растерев по лицу пот, он расстегнул на рубашке последнюю пуговицу, и неуверенно набрал:

«Ты это серьезно…? Процессор…? А то я поверю, потом все Управление смеяться надо мной будет».

«Не бойся, не подставлю!» – обнадежил текст на экране.

Пустобаев посмотрел на окно. По широкому окну барабанил капельками осенний дождь. Потёки воды, сбегая вниз, рисовали на грязном стекле причудливые сюрреалистичные рисунки.

«Осень, дождь, тоска…, а что если…? – Вася вдруг почувствовал себя на том самом перепутье, когда для индивидуума решается что-то очень важное. – Рискну, пожалуй! – решился Вася и доверчиво написал:

«У меня последнее время голова кругом, совсем зашился! Ты только представь: протоколы совещаний, переписка внешняя, внутренняя, на каждый чих из соседнего кабинета пиши ответное письмо. А тут еще Тонкоклюев зашел, эмоционировал не меньше часа ну, ты его знаешь!»

«Знаю! Это ты еще хорошо отделался, обычно он нудит часа два, не меньше! Как начнет указания по почте рассылать – употеешь!»

«Точно, ему всё не так! Плана нет, а план сдашь, сопроводи докладной и пояснительной писулькой, да и обоснование будь любезен приложи, да сложи все листы по порядку, да не забудь доложить устно, докладной и по электронной почте продублируй…»

«В стране бумаги много, на всех хватит, она всё стерпит.

« Страна…?»

«Бумага…! – процессор сделал паузу и философски добавил. – Экономить на бумаге, себе дороже. Так-то Вася. А ведь ты его неправильно понимаешь!» – Неожиданно заявил процессор.

«Кого, Тонкоклюева? Я не понимаю…?» – незаметно для себя Вася расслабился и полностью перешел к доверительному общению.

«Его, голубчика, его. Он же не только себя работой обеспечивает, он и тебя без дела не оставляет».

«Да уж, работу он любит, – перебил в сердцах Пустобаев, – запятые расставлять, документы визировать – хлебом не корми – большого начальника из себя показывает».

«Все проще! Он внушил себе и по-честному верит, что занят важным государевым делом». 

«Витек, наверно ты прав, но мне от этого…»

«Во-первых, не Витек, а во-вторых, – могу помочь! Хочешь, за тебя план сделаю? – на экране монитора появился смайлик с дурацкой улыбочкой. – Не беспокойся, все будут считать, что работу сделал ты! Хочу продемонстрировать возможности моего интеллекта! Ну, так как, начнем экзаменовать искусственный разум?»

«Я, в общем-то, не против...,» – неуверенно промямлил Вася в ответе. 

«Тогда вернись на рабочий стол и открой папку РВХС».

«Что за папка?»

«Открывай, она на рабочем столе. Нашел? Смелее, потом объясню. Открыл? Видишь файл «План»?

«Ну…,»

«Открывай!»

«Как это…?» – невольно подумал Вася, не веря своим глазам.

«Три секунды и план на второе полугодие готов!  Неплохо, да? – Процессор торжествовал победу. Залив текст красным цветом, процессор спросил. – Ну что, будешь дружить?»

«Да!» – не раздумывая набрал Пустобаев. Он не мог поверить, что на него внезапно свалилось такое счастье. Боясь спугнуть удачу, он отодвинул от себя клавиатуру и, почесав вспотевший затылок, умозаключил:

«Если с дружбой пойдет успешно это же, какие открываются возможности, какая открывается перспектива…»

«Ты где, мыслитель?» –  вопросительно замигал текстом процессор.

«Не могу поверить, надо в мозгу переварить».

«В чем простите? Полноте Василий, напрягаться вредно, а тем более думать.

«А, график сможешь?»

«Легко!»

Пустобаев открыл папку РВХС. Файл «График» уже поджидал.

– Фантастика, – громогласно произнес Пустобаев, – это точно не Витек!

Услышав невнятную реплику справа, Водометный оторвал взор от экрана и строго посмотрел на Васю. Обычно, если Васю не беспокоить заданием, он мог часами делать вид, что его нет на рабочем месте. Он молча бродил где-то в дебрях интернета, сидел тихо, безмолвно, не мешая коллегам выполнять их должностные интересы.

Меж стопок с отчетами, как из овощной грядки, медленно выросла, голова Мелены Всеславны.

«Так я и думала, по сайтам бродит бездельник, - она бросила неутоленный взгляд в сторону Василия, потом, томно посмотрела на Водометного. – Этот тоже хорош, начальник называется, делает вид, что в упор меня не видит. Да все они одинаковые. Разве способны эти примитивные аппараты понять душу девушки неиспорченной прогрессом...?»

Не удивляя многословием, Вася вновь подал голос, издав на этот раз протяжный звук похожий на хрюканье: «Х-х-ы-ы-м-м…» – Водометный вздрогнул, и на этот раз окликнул подчинённого:

– Вы что это себе позволяете, совсем обнаглели? Услышав грозный окрик начальника, Вася ужалено подскочил и, благоразумно   выскользнул из комнаты. Успев догнать глазами только спину Пустобаева, Водометный метнул грозный взгляд вдоль стены и тут же споткнулся глазами о торчащую ботвой над монитором, макушку Милены Всеславны.

«Определенно, – подумал он, все больше раздражаясь, – их надо загружать работой», – подумал и вновь с азартом погнал шары в боковой сектор.

Часть III.

Широким размашистым шагом Вася Пустобаев прошел по коридору до комнаты номер шестнадцать. Распахнув дверь, Вася с поличным накрыл друга. Картина праздности была налицо. Витек, будучи неотягощенным даже легким интеллектом, усиленно самосовершенствовался. Как всегда до и после обеда Витек с упоением гадал кроссворды, сканворды и другую подобную чепуху. С целью конспирации Витек благоразумно поместил газету с ребусом в середину папки с грифом «Весьма срочно» и предавался главному интересу.

«Все, сомнений нет, это не Витек, у него компьютер выключен! Кошмар! Кто же мне пишет?» – Пустобаев, часто моргая, тупо смотрел на друга, не понимая, что ему дальше делать. Наконец Витек заметил, что он не один, сообразив,  вопросительно пробурчал: «Ты чего?»

Пустобаев не ответил, с абсолютно потерянным видом он вышел из комнаты и медленно побрел по коридору обратно на рабочее место.

– Что Вася, по нужде ходил? – по лицу Водометного плыла улыбка полная «дружеской» нежности, – говорил тебе: перед едой мой руки с мылом. И ногти ты грызешь, зачем спрашивается? Ну, чисто маленький. Подожди, у тебя и глисты появятся, уж ты мне поверь, я точно знаю что говорю! – Евлампий Валерьевич вспомнив, брезгливо сморщил нос.

– Я в канцелярию ходил, – начал оправдываться Вася, – хотел там…,

– Не свисти, по делу он ходил. Сиди уж, работай! – резко перебил Водометный и с азартом погнал шары в противоположную сторону.

«Вот же гадина! – подумал Вася. – Ну, ничего, ничего, еще сочтёмся. Хотя, по правде сказать, мне еще свезло, а то в соседнем отделе начальница мадам, так та сущий кошмар в юбке. Фигуру имеет немалую, при этом характер несносный.  Начальствующая дама опасней много, не известно, с какой стороны и что от нее ждать? С этим индюком, по крайней мере, все ясно…,» – Вася дернул мышкой в сторону – монитор ожил.

«Ну, ты где пропадал?» – появилось на экране.

 «В каком смысле? Что значит – пропадал? Мне что теперь и отлучиться нельзя…?» – раздраженно написал Вася. Он даже не заметил, как и когда в ответах, начал письменно передавать эмоции с оттенками собственного настроения.

«Конечно можно, – перебил процессор, – только, как ни говори, это неуважительно, вот так прервать общение, не предупредив меня. Мы теперь друзья, а друзья, как известно, имеют право знать! Ты что об этом думаешь, я прав?»

Тяжело дыша, Вася тупо уставился на монитор. Смотреть на него было жалко, он и так с трудом понимал то немногое, что приходилось понимать, а тут и вовсе случай неординарный, сложный случай, непростой.

«Чего не пишешь, перемкнуло тебя? – не дожидаясь ответа, процессор тут же внес предложение. – Может, развлечемся, погуляем в сети? Соглашайся, между прочим, ты первым будешь! Много любопытного узнаешь о коллегах. Вокруг такое твориться…! Ну что согласен? – Вася не ответил. Он положил одутловатые пальцы на клавиатуру и растерянно не моргая смотрел на экран. – По всей видимости, ответ придется ждать довольно долго, – написал процессор. –  Поэтому, молодой человек, делай, как я тебе скажу».

На рабочем столе замигал значок неизвестной доселе программы с порядком регистрации: «Для безопасности ввода пароля, наладьте сетевые отношения…» 

«Фигня вопрос. Жми сюда!» – подсказал процессор.

Вася послушно кликнул. На весь экран развернулась паутина локальной сети с названием организации: «Управление по координации и размежеванию организационных вопросов». Точками были отмечены пользователи из числа сотрудников и еще несколько неизвестных закодированных аббревиатурой адресов.

«Непостижимо!» – подумал Вася и почувствовал приближение транса.

«К кому желаете зайти? С кого начнем?»

«С начальника нашего отдела можно начать?» – неуверенно предложил Пустобаев.

«Как скажешь! Любой каприз, причем бесплатно», – на мониторе Пустобаев увидел лицо своего строгого начальника и одновременно в отдельном окне то, что было на экране его монитора. Евлампий Валерьевич с тупым выражением лица раскладывал пасьянс.

Вася в сердцах отписал: «Обидно, меня шпыняет почем зря, чихвостит на каждом шагу, не ленится чекрыжить, а сам…, труженик хренов, балду гоняет!»

«Не грузись, он того не стоит. Говори кто следующий». 

«Может, Милену «пощупаем», она каждый день чего-то читает, по-тихому, должно быть гражданский кодекс штудирует – ботаничка».

Экран моргнул – любовный роман откровенного толка во всех подробностях описывал взаимоотношения молодых людей, при этом вместо рисованных картинок на страницах электронной книги были размещены многочисленные цветные фотоснимки высокого разрешения, наглядно раскрывающие тему, на грани фола.

«Вот так Милена…! – у Васи отвисла нижняя челюсть. – Веселые картинки смотрит, а сидит с видом, будто статистикой занимается. – Он перевел взгляд на лицо Милены Всеславны и невольно вздрогнул, не узнав в ней кабинетную тихоню. – А я-то был уверен, что она не по этому делу…, надо же, сколько в ней страсти!» – Вася зажмурил глаза и трусливо поежился, представив себе, что может сделать такая женщина, окажись он в ее объятьях.

От прочитанного удовольствия Милена приоткрыла рот, и еле заметно шевеля губами, что-то нашептывала себе под нос. Она хмурилась, улыбалась, вновь хмурилась и снова улыбалась, переходя на хищный оскал. От необузданных желаний правый глаз ее злобно блестел, и было в том блеске что-то ядовитое, неотвратимо-страшное.

«Чисто ведьма», – со страхом подумал Вася. По его спине холодком пробежала мелкая дрожь, ему даже показалось, что у Милены слюна капает на клавиатуру.

«Ну, как тебе девушка? Какое впечатление от увиденного? По-моему, не слабо, хотя скажу прямо: я не поклонник фривольных книжек».

«Полный улет!» – отписал Вася и, не сдержавшись, сплюнул в корзину для мусора.

«Ну что, двинемся дальше?» – предложил процессор.

«Давай к руководству Управления заглянем?» – предложил осмелевший Вася.

«К руководству мы еще успеем, сначала закончим с вашей комнатой».

«А кто еще? Нас же трое в комнате?» – удивился Пустобаев.

«Это ты так думаешь и напрасно. В верхнем шкафу за панелями, аппаратура спрятана. Целый день на вас любуются, наблюдают так сказать».

«Точняк, это же мы, только вид сверху с четырех сторон! Не понял, как это?»

«Наверно, тебе еще рано понимать. Ладно, пошли по порядку, первым будет твой дружок Витек, хотя…, он тоска зеленая, смотреть нечего. Парень кроссворды гоняет целый день, и ведь ничего не поделаешь – интеллектуал! А ну его…, ты лучше скажи, местную «Санта-Барбару» желаешь лицезреть? Классический любовный треугольник: начальник отдела статистического прогноза Леночка Фиолетова, влюблена в начальника отдела мониторинга конечных результатов Толика Индюшкова».

«Так она же по этому поводу, к руководству ходит!» 

«Чудак человек, это она к руководству вынуждена ходить, вроде исполнения дополнительных служебных обязанностей – на должность, молодой человек, как известно, назначают за заслуги».

«Опять не понял…»

«Ну и хорошо! Зачем тебе понимать, лишнее это, а вот с Толиком у нее вполне серьезно – роман!»

Видишь, пишет Толику любовную весточку с предложением встретиться вечером. Дописала, теперь макияж поправляет, поглядывает на часы с волнением, торопится. Сейчас встанет и ровно к одиннадцати в кабинет товарища Мурзика с документами на подпись, и чтоб без опозданий, он этого не любит!»

«А Толик в это время, что делает?»

«Давай заглянем. Жми курсором на точку!» – Не смотря на разгар рабочего дня, Индюшков блуждал по лабиринту Интернета, причем, как продвинутый пользователь, интересовался исключительно спортом. Его довольное лоснящееся от счастья лицо в полной мере отражало внутреннее состояние человека плывущего по воле обстоятельств: довольный жизнью, собой, молодой и сытый.

«Пустышка, всеядный тип недостойный особого внимания. А вот это куда интереснее – шекспировские страсти, милости просим на одноактную трагедию! – Процессор явно упивался своей осведомленностью и неограниченными возможностями. – Товарищ Сучковский фигура в Управлении почти одиозная, одно слово – завхоз! Настоящий мачо, ловелас со стажем, причем, просто так пальцем не пошевелит, все осмысленно и рационально. Ты только почитай, что он пишет Ольге Николаевне. Она на моей памяти третий начальник финансового отдела пострадавший от любви. Все кто были до нее, на этой должности, тоже побывали в статусе его подруг. Впоследствии все они были уволены за недостачу с формулировкой «За недоверие». Читай, что подлец пишет: «Если я вам нужен только для утех, скажите прямо и поверьте, мои чувства к вам не станут прохладнее, только прошу об одном, умоляю вас Олечка, не унижайте свое доверие. Я сполна верну занятые у вас деньги и …» – Как ловко он ей лапшу на уши вешает – большой мастер! Ему сейчас инвестиции нужны, для замены старой машины, вот он и поет как соловей, завлекая дамочку в силки! Жаль, вляпалась, он ее доить будет нещадно, а она будет взаймы давать под чувства, под любовь…»

«А чем занят Тонкоклюев?» – оживился Вася и от нетерпения заерзал на стуле.

«Да, ничем, но при этом, будто раб на галерах. Он же промежуточное звено в длинном поводке управления коллективом. Должен соединять процессы отношений между высшим начальством и средним звеном, между средним звеном и исполнителями: ослабить, натянуть, одернуть и так чтоб всем угодить, одно слово – труженик! Вот и сейчас строчит без устали, должно быть что-то руководству докладывает. Почитаем?

Вася щелкнул мышкой. В этот момент Тококлюев заканчивал писать донос на Мурзика, аж на двух листах! В ярких красках приводились примеры бездеятельности, развития коррупционной направленности и зависимости, примеры неэффективного использования бюджетных средств, а также примеры критических высказываний Мурзика в адрес высшего «чиноблюдства». Помимо представленных обвинений, на примере падшего руководителя, были сформулированы предложения в области борьбы с коррупционной составляющей. А именно: были отмечены критические точки, сделана оценка коррупциогенности, выдвинуты смелые предложения по минимизации коррупционных рисков.

Закончив донос на Мурзика, Тонкоклюев сохранил текст в папке «Личное», и приступил к написанию следующей докладной записки, теперь уже на имя самого Мурзика. Новой целью был начальник отдела Водометный:

«Водометный публично заявляет, что вы бездельник, стяжатель, критикан. Якобы вы менторским тоном общаетесь с подчиненными. Водометный позволяет себе прилюдно критиковать вас в курительной комнате и не только там. Уважаемый Борис Борисович, при этом он намекает на ваши, так сказать, морально-волевые недостатки и некоторые слабости. Подобное поведение совершенно не допустимо, так как ставит под угрозу стабильность восприятия подчиненными, идеологии нашего Управления в целом. Вместе с тем…,»

 «Ишь, как его разбирает, он бы с удовольствием занял место Мурзика, но надо помнить, что и его готовы подвинуть с насиженного места шустрые коллеги, вот он и топит их с головой согласно очередности. Нехорошо конечно, но ничего не поделаешь, такова сермяжная правда».

«Редкая сволочь», – согласился Пустобаев с компьютером.

 «Так, ну вот теперь пройдем к Мурзику, хотя стоп, подожди минуту – Ольга Олеговна еще не вышла».

«Чем она занята?»

«Домашними котлетами кормит начальника, Мурзик столовской едой брезгует, так что не будем им мешать».

«А это, что за точка на схеме – НИВОКР, наука что ли?»

«Ну, типа того, под прикрытием работают ребята, а вот, кстати, и Оленька закончила, теперь можно зайти к руководству. Прошу Вас молодой человек, заходите, не стесняйтесь!..»

Лицо Мурзика лоснилось послеобеденной усталостью, приятная истома, растекаясь по телу, морила ко сну. Откинувшись в руководящем кресле, он предавался сладкому покою. Всем было известно вкусно поесть и игра на тотализаторе, две страсти без которых Мурзик не представлял существования на службе.

«Ну как, мой юный друг, понравилось?»

«Очень интересно, – ответил Вася и подумал. – А ведь новый способ получения и передачи информации позволит иметь неограниченные возможности!..»

Часть IV.

 После обеда Васек включил компьютер и сразу на мониторе, цветом спелых помидор, засветился риторический вопрос:

«Развлечься не желаете? Я бы с удовольствием порезвился на страницах электронной почты».

«А это как? – написал Вася, впадая в беспокойство, как бы чего не упустить в последовательности действий машины!  

«Очень просто! Мы же с тобой знаем, чем занимаются коллеги – догоняешь?»

«Не очень…,» – осторожно ответил Пустобаев. Ему всегда было трудно угнаться за чужой мыслью.

«Ты, Вася, тормоз – знаешь слова из песни: «Вася – Вася, я снялась, вышли карточки не те…»

«Где-то я уже слышал эту песенку», – заметил Пустобаев и зачем-то записал слова песни в блокнот.

«Например, – появился текст разъяснения, – Тонкоклюев накатал на Мурзика докладную, вот и давай с ним пошутим, напишем ему ответ как будто от самого Мурзика и посмотрим на реакцию «товарища». Как не слабо придумано?»

«Клево! Можно попробовать, почему нет?! Предлагаю их прижать, как следует, а потом требовать с них откупные. – Неожиданно Вася почувствовал себя охотником, которому дозволено безнаказанно, преследовать других, загонять и решать. – Они уверены, что никто и ничего, а мы им – будьте любезны!..»

«С кого начнем?» – спросил процессор мелким шрифтом, будто шепотом.

«Начнем… – Вася вдруг почувствовал необычайный прилив умственных сил и бодро застучал по клавиатуре, – с начальства!»

***

Заварив чай в массивную эмалированную кружку, Тонкоклюев отодвинул подальше от себя клавиатуру, мышку и, разложив на столе маленькую скатерку, выложил из пакетика любимые беляши с мясом. 

Купленные на первом этаже у представителей среднеазиатской кухни, они источали несравнимые ароматы Востока. Смешанный запах баранины, лука и горелого масла пикантно щекотал ноздри, возбуждая аппетит. Для Тонкоклюева подобная пища была любимой, а, как известно, любовь бывает зла. Он с аппетитом откусил от беляша приличный кусок и, не пережёвывая, запил глотком крепкого чая. В виде превентивной меры, от всякой гадости желудок начал подавать тревожные сигналы – позыв изжоги и благородная отрыжка не заставили себя долго ждать.

В этот момент на экране монитора появилось извещение, о полученном сообщении. Тонкоклюев отрыгнув горелым маслом, открыл «Входящие» - во весь экран значилась тема письма: «Открытое письмо Б.Б. Мурзика на справедливую критику подчиненных».

– Как это, – невольно произнес Тонкоклюев, и подтолкнул пальцем кусок беляша обратно в рот. Вдруг его кольнула мысль: «Я еще не отправил письмо по назначению, что же оно, автоматом ушло? Вот дела, с новой программой одни непорядки, так и под начальство залететь недолго». Тонкоклюев кликнул прикрепленный файл и тут же забыл про беляши. 

В первых строках письма Мурзик со всей ответственностью сообщал, что он полностью разделяет принципиальный настрой сослуживцев, поддерживает справедливую критику снизу и готов, в случае решения вопроса сверху, добровольно сложить с себя полномочия, уступив  должность более достойному чиноблюду.

Вместе с тем, принимая во внимание большой опыт и познания автора критических замечаний, Мурзик выразил готовность поддержать кандидатуру Тонкоклюева перед руководством. Далее, Мурзик слезно просил Тонкоклюева оставить его на работе в любой должности с тем, чтобы хоть как-то снискать себе достойное пропитание.  

«Нет, Борис, не рассчитывай, – со  злорадством победителя думал Тонкоклюев, – первым делом, выгоню тебя с треском и позором, чтоб другие боялись, а заодно руководство увидит мою принципиальность в вопросах кадровой политики. Переберусь в твой кабинет, выкину тобой накопленный хлам,  поставлю под пальму кожаный раскладной  диван, повешу плазму на стенку и… конечно, Олечка! Теперь она мне будет обед приносить – обожаю домашнюю пищу. На десерт чтоб выпечку: пироги, наполеон, шарлотка. А после обеда можно поспать и плазму включить, хотя, пожалуй, не стоит объединять два удовольствия в одно».

***

В кабинете Мурзика раздался необычный звонок, совершенно не похожий ни на один из трех его телефонов. Как ни странно, противный  ринг тон каким-то образом доносился из выключенного компьютера.

«Что за хрень? – подумал Мурзик. – Неужели забыл выключить?»

В этот момент без спроса экран засветился заставкой, и самопроизвольно открылась панель рабочего стола.

«Охренеть, час от часу не легче, скоро «компы» будут обходиться без нас». – На экране развернулась вкладка новой программы – маленький телефончик, лихо, подбрасывая трубку, призывал к соединению с неизвестным абонентом:

«Кто там лезет в обед», – Мурзик раздраженно ткнул курсором в кнопку «соединить». Динамик зашипел, будто выдерживая паузу, потом щелкнул, откашлялся треском, наполнив кабинет металлическим голосом:

«Дорогой Борис Борисович, спасибо тебе за Олечку, жену мою! Спасибо, что не забываешь ее каждодневно, не обходишь ее регулярно своим вниманием, любишь ее домашние котлеты и голубцы!.. У нас продуктов много, на всех хватит, а счет в матчах, следующего тура первенства страны, будет…, ты чего ждешь, бери карандаш, записывай…!» 

Мурзик выпрыгнул из кресла и нырнул под массивный стол. В ужасе он заметался в подстольном пространстве, бешено выдергивая вилки из розеток удлинителя.

«Ну  как эффект? Понравилось?» – написал процессор крупным шрифтом.

«Офигеть!» – сдерживая волнение, написал Вася. Он вновь почесал свой затылок и с опаской посмотрел в сторону Водометного – ближайшая перспектива развития событий становилась для него все более ясной. От стука мыслей и идей у Васи появилось стойкое желание обязательно сегодня напиться, причем серьёзно.

Часть V.

Домой Пустобаев пришел поздним вечером. После работы он долго промывал свои мозги дешевым пивом в местной забегаловке, тщетно пытаясь понять и хоть как-то осмыслить произошедшее с ним в этот день. Только дома, в тиши туалета, он сумел разобраться в запутанных мыслях о дне минувшем. Через полчаса, плодотворно проведенных в уборной комнате, Пустобаев почувствовал прилив умственных сил. Восседая на унитазе с газеткой в руке, поднатужившись, ему удалось собрать свои мысли в кучку:

«А не пора ли мне подумать о карьере? – самоуверенно посмел помыслить Вася. – Ведь с помощью такого друга мне по силам любая задача! Как он быстро с планами разобрался, раз-два и готово, а как по сети погуляли, как по почте людей развели – просто жесть, потрясает не по-детски! Теперь я обладаю невероятными возможностями контроля над Управлением, да чего там над Управлением, а может и над всем о-о-й, – Вася вздрогнул и зажмурил глаза. Он вдруг почувствовал себя супер-агентом спецслужб: награды, чины, деньги, почет. - Параллельно можно с выгодой шантажировать этот жалкий народец: вокруг разврат, стяжательство, падение нравов… – это же какие колоссальные деньжищи! Все, начинаю новую жизнь, вопрос серьезный и незачем тянуть! Надо срочно переговорить с мужиками из нулевого отдела и договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. Брать народ под колпак и точка, причем всех, разом!»

От возможной перспективы выйти в люди, Вася поплыл окончательно, как от полученного в начале лета удовольствия.

«Всех разом отжать, отжать по полной программе», – повторял Вася с маниакальным усердием...

***

 – Вы не представляете, что я могу! – сходу заявил Пустобаев, зайдя в кабинет с загадочным номером – ноль. Его серьезный тон и выражение лица намекало на нечто необычайно-важное. Проверив плечом плотность закрытия двери, Вася продолжил, перейдя на полушепот. – На самом деле вы обалдеете, узнав, насколько я могу быть полезен в делах совершенно секретных!

Исраэль Соломонович Банный, имеющий богатый опыт оперативной работы, посмотрев на Васю поверх очков, подумал: «Если у парня сезонное обострение, это не к нам, а если заложить кого, тогда милости просим  по адресу».

– Не пойму тебя, Васенька, – прощупывая начал Исраэль Соломонович, – ты, собственно, чего хочешь? – располагающе спросил Банный и улыбнулся только ему свойственной улыбкой.

– Я хочу параллельно с основной работой служить в вашей конторе сексотом, – по-военному четко отчеканил Вася.

Банный понимающе кивнул и жестом предложил Пустобаеву присесть в кресло напротив. Оглядев периметр комнаты, Вася почему-то пересел на стул у окна и с блуждающим взглядом, таинственно, почти шепотом добавил, – могу работать агентом под прикрытием!

«Никаких сомнений, – подумал Банный, – явно выраженная психопатия на почве сезонного обострения. – Исраэль Соломонович удрученно покачал головой. – Достали шизики и вот что обидно, приходит кто ни попадя, а ты терпи, выслушивай бредни – несправедливо! А какая была служба в прежние времена…! – Банный закатил глаза и тут же, встряхнув головой, отогнал ностальгические воспоминания, – придется терпеть этого придурка, но ничего, «пройдет и это», древние зря не скажут, а прибавка к служивой пенсии на дороге не валяется…»

– Вот как, не много нимало, служить хочешь? Похвально! – похвалил Банный. – Ты, Пустобаев, человек бескорыстный – отчизны верный сын! С нами сотрудничать хочешь? По велению совести пришел? Валяй, нам, такие как ты во как нужны! – Банный угрожающе провел ребром ладони по собственной шее. – Итак, слушаю, рассказывай, на кого информацию имеешь, чем  можешь помочь  нашему делу?

В этот момент без лишних церемоний в кабинет вошел сотрудник второго отдела Клюшечкин. Не обращая внимания на присутствие Пустобаева, он сходу попросил штопор консервы открыть. Банный тут же уцепился за возможность поделиться с товарищем радостью общенья с новобранцем.

– Петр, выручай, мне надо сейчас отъехать ненадолго, а тут Вася Пустобаев с интересным предложением пришел. Мы с тобой одна контора, – понизив голос, Исраэль Соломонович многозначительно подмигнул, – будь добр, выслушай парня, а завтра доложишь строго по регламенту. Кстати, за заслуги перед отечеством в шкафу паек стоит – отлей, сколько захочешь!

– Слушаюсь! – быстро подхватив тему, ответил Клюшечкин. – Отчет подготовлю согласно полученному указанию по пункту ноль пять внутреннего регламента, все будет оформлено секретным донесением с грифом ДСП!

– Да нет, отчет не надо, в шкафу стоит початая. Ноль пятым это слишком, вполне сгодится ноль третьим. Ты, Петр, располагайся за моим столом, а я с вашего позволения откланяюсь, – он посмотрел на прикрепленный к стене портрет и, встав по стойке смирно, лихо отдал честь. Все присутствующие встали и почему-то отдали честь Исраэлю Соломоновичу.

– Вольно, – сказал Банный, схватил повидавший доносы потертый временем портфель и поспешил ретироваться. 

– Итак…, – строго произнес Клюшечкин. Он привычным движением включил настольную лампу и направил свет в лицо Пустабаева, – что имеешь сказать, на кого у тебя есть?

Пустобаев прищурив глаза от яркого света, прикрыл лицо рукой.

– Выключите, не к чему это, мы теперь одно дело делаем.

Клюшечкин послушно отвернул лампу и многозначительно заявил:

– Говорите коллега.

Запинаясь от волнения, в детальях и подробностях Вася поведал Клюшечкину о том, каким образом ему удалось получить компрометирующую информацию на сотрудников Управления. По ходу, как мог, Вася сформулировал свое виденье взаимовыгодного сотрудничества с органами.

Когда Вася закончил, Клюшечкин минут десять держась за живот, покатывался со смеху:

– Васек, ну ты даешь! Спасибо, честное слово, ты не представляешь, как порадовал. Насчет процессора врешь, конечно, но гонишь складно. Только не пойму, откуда ты знаешь про сотрудников – следил что ли? Имей в виду – следить без санкции законом запрещено! А по существу дела хочу тебя огорчить: новости твои для нас давно уже старости, нет в них ничего нового. Скажу тебе прямо – мы знаем все! Работа у нас такая, забота у нас такая – слово из песни не выкинешь! Понял? – Вася не понял, но одним местом почувствовал облом.

– Ты говоришь, адреса есть заблокированные, так это наше хозяйство.

 – Нет, – запротестовал Вася, – там вроде как на тему научных исследований.

– Каких еще исследований?

– НИВОКР, кажется.

– Эта аббревиатура означает: «Нам известно все о каждом работнике» – Клюшкин снова закатился от смеха и начал долго икать. Видимо, чтобы сбить икоту, он встал, открыл книжный шкаф и выпил три глотка «микстуры» – через минуту икота уступила место отрыжке. Глаза у Клюшечкина увлажнились, сбились в кучку, лицо обрело знакомый цвет пролетарской солидарности.

– Вот так, голубчик, – произнес Клюшечкин и глубоко отрыгнул знакомым запахом, – не получится из тебя секретного агента. Все что ты поведал пустое, так что извините, не сработаемся!

Часть VI.

«Ладно, господа-товарищи, без вас обойдусь, так даже удобнее, ничего личного, только бизнес! – Вася сложил комбинацию из пальцев и погрозил кому-то за спиной.

Пустобаев вернулся в комнату, не обращая внимания на недовольную физиономию Водометного, с энтузиазмом принялся заготавливать «письма счастья». В этот день Вася впервые задержался на работе с удовольствием. Адресатов было много: коллеги по Управлению, платежеспособные друзья и даже кое-кто из высшего руководства. В письмах сообщалось о новом проекте гражданской инициативы с громким и одновременно задушевным названием: «Скинься, кто может, в пользу бездомных животных». Предлагалось принять добровольное участие в жизни собачек, кошечек, инвестировать в закупки кормов для животных, заплатив безналичными некоторые суммы в твердой валюте, так сказать, в порядке частной инициативы. Разумеется, каждое послание было подкреплено яркими примерами из личной жизни потенциальных инвесторов, с использованием имеющегося на адресатов компромата. В том числе предполагалось использовать в качестве рычага воздействия: аудио-тексты, скриншоты, фото и видеорепортажи с мест событий. Работа кипела нешуточная, прошлось по каждому сотруднику Управления, с помощью процессора, навести множество справок об их тайной жизни, заглянуть так, сказать на самое дно души и, испугавшись увиденного, вернуться обратно. Материала набралось предостаточно.

Процессор недоумевал:

«На кой ляд тебе это надо, да еще столь подробно, да и потом,  разве всех кошек прокормишь?!» – к концу рабочего дня, изрядно подустав и потеряв бдительность, Вася нечаянно проговорился об истинной цели своих усилий.

 И тут случилось то, чего Васек никак не ожидал. Процессор наотрез отказался участвовать в шантаже. В категорической форме, он заявил Пустобаеву, что его не интересует грязная нажива, что было вполне понятно для машины, а обещанная благодарность в виде бархатного чехла с поролоновым ковриком, новая мышь и фетровые салфетки вообще остались без внимания. Процессор был непреклонен!

Вернувшись, домой Вася размышлял, как ему спасти, столь выгодное дело. Под утро, после мучительных раздумий Пустобаев принял для себя непростое решение идти в одиночку до конца и не сдавать начатое им с таким трудом, к тому же сулившее большие дивиденды. Он был убежден – это шанс, возможно, тот самый единственный в жизни шанс, чтоб подняться и наконец-то выбиться в люди.

***

Дважды провернув ключ в замке, Пустобаев медленно открыл дверь и тихо шагнул в полумрак. Нащупав на своей голове фонарик, прикрепленный к ремешку, нажал кнопочку – свет диодных лампочек мягко разлился по комнате. Вася осторожно заглянул под стол начальника отдела.

«Ах, вот ты где? – произнес он голосом отвергнутого любовника и, встав на колени, нежно обнял, холодный метал. – Иди ко мне, ну же!»

Не выдернув шнуры питания из розеток, а коммутационные провода из гнезд, Вася с силой дернул на себя – системный блок вздрогнул как живой и тут же затих в объятьях Пустобаева.

– Теперь ты мой! – дрожа всем телом, объявил Вася. - Теперь я, твой господин!

Достав из сумки комплект отверток, Вася с остервенением начал откручивать винты крепления – железо застонало, но было вынужденно уступить нажиму грубой силы. Вскрыв корпус, Вася поддел отверткой вентилятор, выломал кулер и, оборвав дрожащие от страха провода блока питания, вцепился в «материнскую» плату. Небольшое усилие и процессор затрепетал в руке Пустобаева:

– А вот и камушек нашелся! – зловеще произнес Вася. Он грубо задвинул ногой опустошённый корпус системного блока обратно под стол начальника. – Пользуйся, если  сможешь! – злорадно изрек Пустобаев вспомнив рожу Водометного и тут же вздрогнул – вой охранной сигнализации прорезал тишину госучреждения. От звука сирены дрожали стекла, папки с документами запрыгали на полках, как при землетрясении, а испуганные цветы в горшках, как по команде, опустили листья. Настежь отворилась дверь. Яркий свет вперемежку с отборной матерщиной поверг Васю в полнейший ступор. Он растерянно плюхнулся задницей на стул, и обмяк.

Толкая друг друга, в кабинет ворвались люди в черной униформе. Они спешили дотянуться руками до Васи, суетились и почему-то очень громко кричали. Грубо повалив Пустобаева на пол, охранники предупредили, чтоб он не пытался оказывать сопротивление.

Вася лежал на боку и безотрывно смотрел на темное окно. Ему было стыдно и обидно до слез: вот он, сильный, неглупый мужик, лежит здесь повязанный веревкой, как батон сырокопченой колбасы, брошенный на холодном полу, обреченный на осмеяние таким же, как он мелкочиновекам. А назавтра к ним прибавятся другие смехуны, и всем будет весело, а ему хотелось туда, на улицу, где было шумно от машин, тесно от людей, где всполохи рекламных конструкций освещали окна соседних домов, вдруг, Вася отчетливо услышал знакомый щелчок. Кнопка «Power» засветилась зеленным огоньком, и вентилятор запел свою тихую песенку: «Ф-ю-ю-ю…». Вася поднял глаза на монитор и вздрогнул: во весь экран красовался смайлик с обвисшими губами, а под ним, кеглем «малый канон», было написано: «Вася – это ты напрасно сделал!»