Византийский Ковчег | Алексей Стаценко. "Киев бомбили"

Алексей Стаценко. "Киев бомбили" 

Москва : Пятый Рим, 2020 г. – 688 с.

ISBN: 978-5-6043329-1-7

 

Аннотация

22 июня 1941 года, ровно в 4 часа утра, первые немецкие бомбы упали на мирно спящую столицу Советской Украины - Киев. Началась почти трехмесячная битва за город, которая завершилась в сентябре 1941 страшным поражением Юго-Западного фронта - печально знаменитым "Киевским котлом". Эта книга рассказывает о грандиозной битве, через которую прошли миллионы людей со всех концов Советского Союза.
Противостояние с врагом показано глазами простых киевлян, генералов, военных летчиков, домохозяек, комсомольцев, бойцов истребительных отрядов, моряков Днепровской флотилии и многих других. Небольшие фрагменты сливаются в большую хронику и дают читателю возможность увидеть огромное сражение с самых непривычных ракурсов.
Книга издана на народные пожертвования.

Подробнее: https://5rim.ru/product/kiev-bombili/

 

 2.jpg

21.06.1941, воентехник второго ранга

Петр Шурлаков, 22 года

Вечер 21 июня 1941 года в Киеве выдался на редкость теплым.

На Жулянском военном аэродроме было тихо и спокойно. Де-

журный по аэродрому командир курсантского взвода Киев-

ского танково-технического училища (КТТУ) лейтенант Петр

Шурлаков стоял в дверях здания управления и хмуро смотрел

на закат. Аэродром опустел, все боевые самолеты, которые ба-

зировались на нем, перегнали западнее на приграничные

летные поля. Осталось только несколько «этажерок» Р-5, хра-

нившихся в ангарах, и ярко-красный И-16, на котором еще ут-

ром прилетел незнакомый Петру полковник с золотой звездой

Героя на груди. Для 41-го года это была очень редкая награда,

означавшая, что летчик успел повоевать или в Испании, или

на Халхин-Голе, или в Зимней войне с финнами. Где именно,

Петр не осмелился спросить. Полковник, шутя, попросил его

посторожить верного «коня», которому требовалась некая «ре-

гулировка». Впрочем Петр заподозрил, что пилот скорее сам

хотел «подрегулироваться» и «заправиться» со встретившими

его знакомыми авиаторами, они долго здоровались, похлопы-

вали друг друга по плечам и обнимались у самолета, прежде

чем покинуть летное поле.

Несмотря на погоду и тишину, настроение у Петра было

препаршивейшее. Как раз вчера он окончил учебу, получил пер-

вое в своей жизни воинское звание и первое назначение — его

оставили служить в Киеве при родном училище, командовать

взводом курсантов. Через несколько часов должно было насту-

пить 22 июня, Шурлакову в этот день исполнялось 22 года. Од-

нако вместо того, чтобы отмечать день рождения и «обмывать»

лейтенантские кубики в кругу хмельных друзей, он встречал

праздник на трижды проклятом аэродроме.

А ведь все так хорошо начиналось... Днем выпускники со-

брались на холостяцкой квартире одного из киевских одно-

кашников. Было вино, роскошный стол, в расход пошли все

скромные курсантские сбережения. Кто-то привел знакомых

киевских девчат, к вечеру планировалось устроить танцы, но

все испортил внезапный звонок в дверь.

Материализовавшийся на пороге посыльный сообщил,

что Шурлакову срочно предписано явиться к дежурному по

гарнизону капитану Бубнову. На генерал-майора М.Л. Гор-

рикера, начальника КТТУ, одновременно возлагались еще

и обязанности коменданта Киева, поэтому из курсантов фор-

мировались комендантские роты. В их обязанности входило

патрулирование города и дежурство на различных военных

объектах. Оказалось, что заболел помощник дежурного, и Пе-

тру предстояло заменить его на следующие 12 часов, «кукуя»

на Жулянском аэродроме, с которого он сменился только

утром. Военные — люди подневольные, и повесившему нос

Шурлакову под сочувствующие взгляды друзей пришлось от-

быть вслед за посыльным.

Историческая справка: Жуляны — местность, известная с до-

монгольских времен. 23 июля 1093 года на берегу речушки Желянь вой-

ска киевского князя Святополка Изяславовича потерпели пораже-

ние от половцев. Точная этимология названия неизвестна: по одним

вариантам происходит от имени древнеславянской богини печали

Жели (Жали), по другому — однокоренное со словами «желанный» или

«жилой». В источниках 1690 года уже упоминается как село Желяны

(Жыляны), принадлежавшее Софийскому монастырю. Летное поле

в Жулянах появилось с началом Первой мировой войны — здесь бази-

ровались аэродром и школа летчиков-наблюдателей 3-го авиапарка,

получавшего из киевского Арсенала собранные импортные самолеты

и готовившего их для передачи в боевые части. В межвоенный пе-

риод на аэродроме базировались летные подразделения, охранявшие

небо над Киевом. Довоенный Жулянский аэродром можно увидеть

в таких легендарных фильмах как «Истребители» (1939) и «Валерий

Чкалов» (1941).

Уже через несколько минут после заступления на повтор-

ное дежурство Петр слушал, как комендант и дежурный по

караулам командир 4-й роты капитан Ф.Е. Бубнов «толкают» на

разводе речь о сложности международной обстановки и необ-

ходимости поддержания высокой бдительности. После оркестр

заиграл марш, и караулы направились к своим объектам.

Недавний курсант еще раз посмотрел на красного «иша-

ка», чьи плоскости ярко блестели в тусклых лучах заходящего

летнего солнца. Шурлаков слышал от авиаторов, что так окра-

шивают первые машины, когда начинается серийное произ-

водство новой марки самолетов, однако И-16 на новую мар-

ку как-то не «тянул». Может, это модернизированная машина

с новым двигателем?

Историческая справка: В красный цвет в РККА окрашивались

самолеты отдельных пилотажных групп. Почему Красноюрченко

прилетел в Киев именно на самолете красного цвета, автору не-

известно.

Стараясь унять недовольство, Петр еще раз глянул на кра-

сивый закат, вдохнул полной грудью теплый июньский воздух

и отправился на свое место в дежурке. Там как раз требовательно

зазвонил телефон. Надо сказать, что и здание управления аэро-

дрома, и даже помещение диспетчерской, в котором дежурил

лейтенант, можно было увидеть в легендарном фильме 1939 года

«Истребители» с великолепным Марком Бернесом в главной

роли. Но если раньше Петр был в восторге от этого факта, то сей-

час, наоборот, чувствовал лишь раздражение.

Лейтенант жалел об испорченном празднике, об оставлен-

ном обществе друзей и симпатичных девушек. И не знал, что

нить его судьбы уже переплеталась с жизнями множества дру-

гих людей, о существовании которых Шурлаков даже не подо-

зревал...

21.06.1941, старший краснофлотец,

1-й наводчик кормового орудия канонерской

лодки «Верный» Петр Федорович Танана,

24 года

Настроение команды ближе к вечеру оказалось приподнятым.

Весь июнь корабли Учебного отряда Пинской флотилии про-

вели на артиллерийском полигоне у села Кальное, располагав-

шемся от Киева вниз по течению Днепра. С раннего утра после

подъема, сыгранного в соответствии с заведенным порядком в

5:00, а также большого аврала (генеральной уборки и стирки),

комендоры проводили зачетные стрельбы. Данные для наве-

дения поступали от корректировщика, который давал целе-

указания с тарахтевшего в небе «кукурузника». Отстрелялись

на «хорошо» и «отлично», а это означало, что по возвращении

на основную базу в Киев моряков ожидали поощрения: кого

5 дней отпуска, кого денежная премия, а кого — бесплатный

билет в театр.

Весь экипаж «канонерки» численностью в 70 человек думал,

что вечером им дадут отдохнуть, но около шести вечера вне-

запно сыграли химическую тревогу. Все тот же У-2 пронесся

на бреющем над кораблем и полил палубу какой-то вонючей

химической гадостью, смешанной с боевым ипритом. Часть

команды, в основном из БЧ-5 (электромеханическая), успела

переодеться в противогазы и костюмы химзащиты, а затем

приступила к дегазационным мероприятиям. Петру повезло,

в случае химической атаки он по боевому расписанию испол-

нял обязанности раздевальщика, а потому вместо прорезинен-

ного (и потому невыносимо жаркого) костюма, противогаза

и резиновых сапог на нем из защитной одежды были только

специальный фартук и перчатки. Те, кому не повезло, после

окончания дегазации валились с ног. Их приходилось разде-

вать крайне осторожно, чтобы на кожу не попало ни капли

иприта. В этот раз на «Верном» обошлось без происшествий,

а вот на прочих отдельных кораблях случился ряд ЧП.

Остались вопросы — «что это было?», неужто особенные учения,

«приближенные к боевым»?

Команда на канонерской лодке подобралась как на подбор,

да и сам корабль был заслуженным.

Историческая справка: Канонерскую лодку «Верный» построили в

Восточной Пруссии, в Кенигсберге, в 1901 году на верфи «Union Gusserey»

по заказу купца первой гильдии Соболевского. До 1919 года она жила

будничной жизнью обычного речного колесного буксирного парохода,

пока 5 февраля 1919 года ее не реквизировали войска Красной Армии

и не передали новообразованной организации — Главводу. Пароход от-

правили на 1-ю Киевскую Советскую верфь (будущий судостроитель-

ный завод «Ленинская кузня»), где на него установили два 76,2-мм зе-

нитных орудия системы Лендера, шесть пулеметов «максим», а рубку

обшили бронелистами. 1 апреля 1919 года получившийся бронепароход

с громким именем «Верный» зачислили в состав 3-й бригады кораб-

лей Днепровской военной флотилии, которую возглавил ставший уже

к тому времени легендарным герой Гражданской войны Андрей Ва-

сильевич Полупанов. Это моряки его команды на отбитом у белых

пароходе «навели шороху» на Волге в 1918 году. Теперь его опыт решили

использовать на Днепре. 02.05.1919 у Чернобыля «Верный» участвовал

в бою с отрядом атамана Струка, 11.05.1919 — у Канева с отрядом

атамана Григорьева, 21.05.1919 — участвовал в освобождении Черкасс,

03.07.1919 — воевал у ст. Сухачевка (район современного Днепропетров-

ска) с войсками Деникина. 20.07.1919 — у Ржищева с отрядом атама-

на Зеленого, 02.10.1919 — у Окуниново с кораблями белогвардейской

флотилии Деникина. 06.10.1919 два 76,2-мм орудия заменены 120-мм

орудиями длиной в 50 клб., бронепароход перевели в класс «тяжелых

канонерских лодок» и переименовали в «Гневный». Команду заменили

моряками-латышами. 10.06.1920 у Триполья корабль участвовал в бою

с польскими интервентами и со второго выстрела подавил вражескую

артиллерийскую батарею. К 1941 году лодку перевооружили 102-мм

орудиями в полубашнях длиной 62 клб. и установили 76,2-мм зенитное

орудие Лендера. Пулеметное вооружение состояло из одной зенитной

установки М-4 (счетверенные «максимы»), одной М-1 («максим» на

зенитном станке), одного колесного «максима» и ручного ДП-27. Мо-

дернизированному кораблю вернули старое название — «Верный».

21.06.1941, ученик 13-й Киевской

артиллерийской спецшколы

Игорь Воровский, 21 год

Тем же вечером Игорь спешил домой, ему нужно было пере-

одеться и привести себя в порядок. Друг и сосед по дому Саша

Сырчин пригласил его на посиделки по поводу окончания учи-

лища, получения первого командирского звания и назначения

на первую должность. Гулять должны были вечером на кварти-

ре у Саши, располагавшейся на третьем этаже дома в Чеховском

переулке. Отец Игоря по этому поводу еще сострил «идэш вгору»

(идешь вверх), их-то семья ютилась в полуподвальной комна-

тушке того же дома. В этот день у Игоря имелся собственный

повод для гордости, как раз сегодня молодой человек узнал, что

его зачислили в 1-е Киевское артиллерийское училище на кон-

ной тяге, и теперь спешил поделиться этой новостью со своими

друзьями. Воровский надел свою форму военного школьника,

потуже затянул ремень и стал подниматься на третий этаж.

Здесь следует сказать пару слов относительно «школьни-

чества». В Киеве к середине 30-х в дополнение к обычным ар-

мейским военным училищам открыли четыре специальные

школы, проходившие по ведомству Наркомпроса: летную,

морскую и две артиллерийские. В одной из них и учился Во-

ровский. Если хорошо известные нам суворовцы денно и нощ-

но находятся на территории учебного заведения и за забор

выходят только в увольнительную, то Игорь и его однокаш-

ники вечером спали дома в своих кроватях, и кормил их не

дежурный наряд по кухне, а мамы и бабушки. В остальном

же режим обучения мало чем отличался от суворовцев и даже

был насыщенней. «Военные школьники» сразу получали во-

инскую специализацию, а потому и соответствующие воен-

ные училища их охотно принимали. Что, собственно, и про-

изошло с Игорем.

Воровский нажал кнопку звонка, дверь в квартиру Сырчи-

ных распахнулась, и на пороге возник Саша, одетый в форму

лейтенанта-пехотинца. За его спиной слышался заливистый де-

вичий смех, вкусно пахнуло вареной молодой картошкой с ук-

ропом и маслом — сквозь дверной проем гостиной был виден

уголок праздничного стола, застеленный скатертью и заставлен-

ный тарелками и бутылками. Вечер обещал выдаться на славу.

Как обычно, в кавалерийской части, которая находилась

прямо возле дома за высоким забором, одинокий трубач сы-

грал «отбой». Для ребят это послужило сигналом к началу

праздника. Непривычная к спиртному компания быстро за-

хмелела. Саша наконец торжественно сообщил, что отправили

его служить не куда-нибудь, а в штаб Киевского Особого воен-

ного округа, который еще недавно размещался всего в квартале

от их дома в бывшем Институте благородных девиц. Теперь

штаб переместили на Печерск в новое, недавно построенное,

шестиэтажное здание. Игорь предположил, что его новость об

артиллерийском училище будет выглядеть несколько блекло

на фоне блистательного начала Сашиной карьеры, и решил

о зачислении сообщить попозже. Молодежь гуляла «на всю

катушку», старшие Сырчины были на даче, и поэтому ребя-

та спокойно вылезали на крышу, чтобы покурить, пили вино

и водку, которые новоиспеченный лейтенант припас в боль-

шом количестве, без умолку разговаривали. Жизнь казалась

открытой, но еще не написанной книгой, а будущее — полным

удивительных и приятных событий.

Молодежь обсуждала последние слухи о том, что вроде как

на днях в их военном округе опять должны начаться масштаб-

ные маневры. А значит, над Киевом снова будут летать боль-

шие многомоторные самолеты и по радио станут регулярно

объявлять учебную тревогу. Правда, Саша быстро пресек это

обсуждение, авторитетно заявив, что никаких маневров не

предвидится. Ему, как будущему штабному работнику, сразу

поверили, хотя сам он до конца в сказанном уверенности не

чувствовал. Потом разговор как-то незаметно переключился на

футбол. Как раз вечером следующего дня в Киеве открывался

самый большой в Украине Республиканский стадион. Плани-

ровался красочный спортивный праздник с атлетами, гимна-

стами и другими спортсменами, а изюминкой представления

должен был стать матч всесоюзного чемпионата по футболу

между киевским «Динамо» и московским ЦДКА (так в то время

называлась команда ЦСКА).

Саша Сырчин с гордостью продемонстрировал два билета

на матч, которые ему удалось достать. Воровский позавидовал

черной завистью. Он понимал, что, конечно, во многом и на-

значение, и билеты его друг смог получить благодаря не ка-

ким-то там собственным выдающимся заслугам, а родителям.

Что Игорю, чей отец совсем недавно переехал в Киев, да к тому

же еще и был кристально честным — как с плаката! — рядовым

коммунистом, такие билеты достать было практически невоз-

можно, и здесь ничего не поделать. Но менее обидно из-за этого

не становилось. Впрочем горести молодых проходят быстро,

вечер в целом вполне удался, так что огорчение вскоре как-то

само собой рассосалось.

К этому времени беседа уже переключилась на кино. В «Бу-

ревестнике» и кинотеатре имени Чапаева, что находился со-

всем рядом, на Львовской площади, крутили художественный

фильм о недавней финской войне «Фронтовые подруги», кото-

рый Игорю очень нравился. Другой, музыкальный, назывался

«Песня о любви», Воровский его еще не видел, но, судя по на-

званию, ничего не потерял — Игорь терпеть не мог музыкаль-

ные фильмы. Зато в восторге от них были девчата. В кинотеатре

имени Шевченко показывали «Музыкальную историю» (опять

эта музыка!), в «Коммунаре» — «Пятый океан» (а вот это уже

заманчивое название), Игорь отметил про себя, что неплохо

бы на него сходить.

Саша опять похвастался, что кино — это, конечно, хорошо, но

завтра в Гиппо-паласе будет выступать знаменитый Эдди Ро-

знер со своим джаз-бандом, и его родители идут туда. Они и от-

дали ему свои билеты на футбол, поскольку старший Сырчин,

большой поклонник джаза, не мог пропустить такое знаковое

событие как приезд Эдди Рознера в Киев.

Историческая справка: Адольф (Эдди) Рознер — знаменитый не-

мецкий джазмен. Потомок польских евреев, с приходом к власти

Гитлера он покинул Берлин, а с началом Второй мировой войны бе-

жал из Польши в СССР и в Минске организовал джазовый оркестр,

с которым гастролировал по всему Союзу. Не желая называться од-

ним именем с Гитлером, Рознер сменил его на американизированное

Эдди. За импровизации на трубе, которой он виртуозно владел, сам

великий Нил Армстронг, вручая свою пластинку Эдди, написал на

ней «белому Армстронгу», на что европейский джазмен остроумно

вывел на обложке своего винила «черному Рознеру».

Но ребятам, которые не знали, кто такой этот самый Рознер,

было уже не до джаза. Заработал патефон, зазвучали модные то-

гда мелодии танго, начались долгожданные танцы. Игорь и его

друзья самозабвенно веселились.

И конечно же, никто из них не догадывался, что это были

последние танцы мирного времени, а для некоторых и про-

сто... последние.

21.06.1941, начальник оперативного

управления Киевского особого

военного округа (КОВО) полковник

Иван Христофорович Баграмян, 43 года

Погрузка близилась к завершению. Командиры и красноар-

мейцы весело, с шутками и прибаутками выносили из здания

штаба, грузили в машины и автобусы коробки с документа-

ми, столы, стулья, карты, печатные машинки. Теплый воздух

к вечеру утратил дневную сухость, от парков и скверов веяло

свежестью.

Иван Христофорович посматривал на часы, вроде бы все

шло по графику. Следовало прибыть в Тарнополь к семи часам

утра, таков был договор с начальником штаба округа генерал-

лейтенантом М.А. Пуркаевым. 19 июня из Москвы пришла

телеграмма от начальника Генерального штаба генерала ар-

мии Г.К. Жукова с приказом создать фронтовое управление

и к 22 июня перебросить его в Тарнополь с полным сохране-

нием секретности. Осуществить эту операцию в такой сжа-

тый срок, да еще и втайне от потенциального противника,

было задачей практически невыполнимой. Поэтому коман-

дующий округом генерал-лейтенант М.П. Кирпонос прика-

зал командованию и части личного состава отправиться по

железной дороге эшелоном, а в первой половине следующего

дня следом должна была отправиться основная штабная ав-

токолонна… но без оперативников.

Историческая справка: Украинский областной центр город Тер-

нополь в 1941 году назывался Тарнополем в честь своего основате-

ля — польского военного и государственного деятеля, великого гет-

мана коронного Яна Амора Тарновского. После освобождения города

от немецко-фашистских захватчиков 9 августа 1944 года Указом

Президиума Верховного Совета СССР его переименовали.

Отправляя автоколонну из Киева, Иван Христофорович

задал своему непосредственному начальнику Пуркаеву есте-

ственный вопрос — когда же выдвигаться самому оперативно-

му управлению? Пуркаев распорядился сначала подготовить

всю документацию по оперативному плану округа, в том числе

и по плану прикрытия госграницы, не позднее 21 июня поез-

дом отправить ее с надлежащей охраной в Генеральный штаб,

и только потом, вечером, выезжать вслед за всеми в Тарнополь.

В ответ на возражение, что в случае начала войны штаб округа

окажется беспомощным без оперативников, Максим Алексее-

вич заметил, что до семи утра воскресенья это вряд ли случит-

ся. Баграмян его уверенности не разделял, но вынужден был

по-военному подчиниться приказу.

Обстановка в округе становилась напряженной, немец-

кие самолеты регулярно нарушали воздушное пространство

СССР. От пограничников и командования приграничных

подразделений регулярно поступали сообщения о концен-

трации войск вермахта у границы. Штаб округа регулярно

докладывал об этих сигналах в Москву, но в ответ шли рас-

поряжения: самолеты не сбивать, огонь зенитной артилле-

рии не открывать, на провокации не поддаваться. Когда ко-

мандование округа проявило самодеятельность и приказало

приграничным подразделениям занять предпольные укреп-

ления, их резко одернули из Москвы и сделали нагоняй.

И вот теперь в такой сложной ситуации Пуркаев говорит,

что именно завтра нападения не будет... Что ж, оставалось

лишь верить, что начальник штаба округа прав.

Иван Христофорович обеспокоенно посмотрел на часы —

время шло, а машины еще не были полностью загружены.

Наконец последняя коробка с папками была размещена на

дне штабной трехтонки, Баграмян сел в головной легковой

«ЗиС-101», и колонна двинулась от Печерска к Брест-Литовско-

му шоссе. Город оставили засветло.

Устроившись на заднем сиденье автомобиля, Баграмян,

пока позволяло освещение, бегло читал передовицы захвачен-

ных в дорогу свежих газет. Ничего тревожного в них не было,

но Ивану Христофоровичу по роду службы полагалось знать

немного больше, чем борзописцам, и потому на душе у него

скребли кошки.

Первую остановку пришлось сделать, не доехав даже до

Житомира, — машина, следовавшая за головной, начала сиг-

налить. Оказалось, что часть транспорта из-за различных по-

ломок или остановок задержалась, и колонна растянулась. При-

шлось потратить некоторое время, чтобы дождаться отставших

и продолжить движение. Однако, час спустя, пришлось делать

новую остановку. Все шло к тому, что прибыть в Тарнополь во-

время колонна не сможет.

Баграмян еще не знал, что он, как и вся Красная Армия, уже

ведет жестокую гонку со временем.

События развивались лавинообразно. В 21:00 на западе

Украины в Львовской области на участке Сокальской коменда-

туры 90-го пограничного отряда перешел границу немецкий

ефрейтор, «сторонник Советской власти», Альфред Лисков. На

вечернем построении командир его роты лейтенант Шульц за-

явил, что ночью после артиллерийской подготовки их часть на

плотах, лодках и понтонах начнет форсирование пограничной

с СССР реки Буг. Услышав это, Лисков решил бежать и сообщить

о нападении советским пограничникам. Те срочно передали

информацию в Москву, по каналам Наркомата внутренних дел

(НКВД), в который входили и погранвойска.

Историческая справка: После начала войны Лискова некоторое

время использовали в пропаганде (первая статья о нем была опубли-

кована уже 27 июня, в тот же день он прибыл в Киев, где выступал

перед работниками 8-й обувной фабрики). Интересно, что ефрейтор

не находился в статусе военнопленного, а жил свободно в общежи-

тии с сотрудниками Коминтерна. В конце лета 1941 года у него

начались серьезные конфликты с руководством организации, Лиско-

ва обвинили в фашистских и антисемитских настроениях. Кроме

того, Димитров и его коллеги всерьез предполагали, что перебежчик

психически нездоров. В октябре 1941 года Лискова вместе с прочи-

ми коминтерновцами эвакуировали в Уфу. Там он продолжал вести

себя странно. В результате, под давлением Димитрова, в январе

1942 года ефрейтора арестовали. Находясь под арестом, тот на-

чал выдавать явные признаки душевного расстройства. В июле дело

закрыли, а Лискова реабилитировали и освободили. Вскоре его на-

правили в Новосибирск, где в конце 1943 года Лисков бесследно исчез.

В 21:40 высший руководящий состав Красной Армии срочно

собрался в кремлевском кабинете главы страны И.В. Сталина.

Присутствовали: командующий РККА маршал С.К. Тимошен-

ко, маршалы С.М. Буденный и К.Е. Ворошилов, начальник Гене-

рального штаба генерал-полковник Г.К. Жуков и министр ино-

странных дел В.М. Молотов. Совещание длилось 1 час 50 минут.

В 23:30 заработали все телеграфисты Генерального штаба. Из

Москвы в штабы военных округов полетели шифрограммы

Директивы № 1, под которой стояли подписи Жукова и Тимо-

шенко:

«1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение

немцев... Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача... — не поддаваться ни на какие провокационные дей-

ствия...

Войскам округов быть в полной боевой готовности...

ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи... скрытно занять огневые точки укрепленных

районов на государственной границе;

б) перед рассветом... рассредоточить по полевым аэродромам всю

авиацию... тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать...

замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность...»

Фактически война уже началась, но огромному, сложней-

шему механизму требовалось время на то, чтобы раскрутить

все свои шестеренки. А время неумолимо истекало, как пес-

чинки в песочных часах.

В Киеве шифрограмму с Директивой получили быстро, но

выполнить ее из-за переезда штаба оказалось затруднительно.

Кроме того, действовал строгий запрет на использование ра-

диосвязи, а проволочную во многих приграничных районах

уже начали разрушать заброшенные в советский тыл дивер-

сионные отряды. Все, что могли сделать оставшиеся в Киеве

дежурные офицеры, это передать Директиву дальше в штабы

армий и сообщить ее содержание командованию Киевского

укрепрайона, ответственного за оборону столицы Украины. То

на свой страх и риск объявило учебную воздушную тревогу,

потом учебную химическую тревогу, потом опять воздушную…

Но работники оперативного управления штаба округа не

знали об этом, большинство их тряслось в дороге на сидень-

ях автобусов, машин или на ящиках с документами в кузовах

многочисленных полуторок и трехтонок под убаюкивающий

гул моторов.

3.jpg

4.jpg